– Найдите эти деньги, – Людмила Михалёва внезапно распрямилась. – Иначе это будет моя последняя сделка.
– Насколько я в курсе, вы не так уж и дорожите своей работой, – усмехнулся Алексей.
– Я, опять-таки, не понял, – нахмурился Макар Иванович. – Вы о чем сейчас?
– Людмила – женщина богатая, очень… – не удержался Алексей. – Каждый из ее гражданских мужей оставил ей по квартире. А ее дочка…
– Прекратите! – оборвала его Михалёва. – Мы здесь целый день торчим! Выходит, зря? Я уверена, Наташкиных рук это дело. И мужа ее, адвоката. Он здесь чуть ли не час ошивался!
– Так вы тоже его видели, Шажкова?! Вы что, с ним знакомы?!
– По фоткам узнала. Наташка весь Инстаграм ими закидала: вот мой прекрасный дом, вот моя Настенька, вот моя Настенька со своим замечательным папой…
– Но почему вы мне раньше об этом не сказали?!
– А вы спрашивали?
– Погодите… – Верещагин, недоумевая, смотрел на обоих. – Вы сейчас о чем?
– Макарушка, да бог с ней, с этой квартирой, – застонала его мать. – Может, домой поедем?
– Уверен: у вас в заначке еще на пару таких же, – усмехнулся Алексей. – Права ваша мама, Макар Иванович. Нам всем по домам пора.
– Послушайте, вы это дело начали, вы же должны закончить. – Верещагин посмотрел на дисплей своего навороченного мобильника. – У вас еще два часа.
– Хорошо, – Алексей кивнул. – Но если к закрытию банка я не найду вора, я буду считать, что сделка расторгнута.
– Вон как вы заговорили… – удивленно протянул Макар Иванович. – Что-то случилось? Вам кто-то позвонил, я видел, как вы разговаривали по телефону. У вас было такое расстроенное лицо… И вы после этого разговора переменили свое решение. Семейные обстоятельства, да?
– А здесь у всех семейные обстоятельства, – усмехнулся Алексей. – Это дело, как я понял, чисто семейное. Пресловутый квартирный вопрос. Который нас, москвичей, испортил. Я жду информацию от своего бывшего коллеги. Как только я ее получу, мне станет ясно, уйдем мы отсюда с актами о сдаче-приемке и ключами, или просто уйдем, и будем ждать суда.
Алексей развернулся, чтобы пойти в переговорную. Верещагин дернулся было пойти следом, но мать схватила его за руку:
– Сынок, посиди со мной и с Людочкой.
Алексей понял, что старуха Верещагина не оставила мысли свести сына с понравившейся ей женщиной. Макар Иванович послушно опустился рядом, на диван.
«Меж двух огней, – мысленно усмехнулся Алексей. – Интересно, кто перетянет Верещагина на свою сторону? Мать, которая хочет расторгнуть сделку, или Мила Михалёва, которая хочет досадить своей извечной сопернице Наташе Михайловой. Что до меня, то надо как-то сворачиваться».
Он уже все решил: больше никаких активных действий. Эх, если бы он раньше догадался позвонить сыну и откровенно с ним поговорить! Уже бы все были дома. «Вот кретин, – обругал он себя. – Андрюху зарядил. Теперь только ждать. Если за Шажковым ничего, ни малейшей зацепки, я с чистой совестью объявляю, что деньги испарились. А дальше, граждане, как знаете. Мне тоже теперь выгодно расторжение сделки».
Он, уже никуда не торопясь, вошел в переговорную.
– Ну что, Леха? – кинулся к нему Кит. – Нашел бабки?
– Пока нет, – сдержанно ответил он.
– Эх ты, мент, – усмехнулся Маврушкин. – А хвастал, что ты лучший сыщик Москвы и Московской области!
– Слушай, ты… – Алексей еле сдержался. – Лучше заткнись.
Он обвел взглядом присутствующих и устало спросил:
– С кем я еще не побеседовал?
– Меня пропустил, – с усмешкой посмотрела на него Альбина Андреевна. – Ты уже со всеми риелторами побеседовал, осталась только я.
– А вам есть что мне рассказать?
– Я думаю, что вопросы возникли у тебя.
Алексей понял, что за время его отсутствия здесь, в переговорной, жарко что-то обсуждали. У Натальи Шажковой раскраснелось лицо. Марго Терентьева сидела, отвернувшись к стене и закрыв лицо носовым платком. Навязчиво пахло табаком.
«И все-таки, кто же из них постоянно курит? И где?» – напряженно подумал он. И кивнул Альбине Андреевне:
– Хорошо, давайте выйдем, поговорим.
– А чего мы ждем-то? – встрепенулся вдруг Мишаня Трухин. – Сидим тут, наезжаем друг на друга. Эта на эту прет, та на ту.
Мишаня, как всегда, говорил сбивчиво и путано. Жена посмотрела на него с неприязнью:
– Чего несешь-то? Помолчал бы лучше. За умного сойдешь.
– Натаха, погоди, – Мишаня суетливо переложил поближе к себе лежащую перед ним папку с документами. Ипотечный договор с банком.
«Бедняга», – подумал Алексей.
– Душно здесь, – махнула папкой Тася. – И табачищем прет.
– Ты расколол, что ль, ее? – Трухин посмотрел на Алексея.
– Кого? – он уже забыл про Юлю после разговора с сыном.
– Уголовницу эту? Она бабки взяла, – уверенно сказал Мишаня.
– Не говорите о том, чего не знаете, – презрительно посмотрела на него Слава, помощница Юлии.
– Банк скоро закроют, – Алексей кивнул на часы. – Я жду звонка и, как только дождусь, объявлю результат. Альбина Андреевна, идемте.
Та стала протискиваться к выходу. Все напряженно молчали, глядя им вслед.
– Что-то случилось? – Альбина Андреевна внимательно посмотрела на Алексея после того, как закрыла дверь переговорной. – У тебя лицо расстроенное.
– Так заметно?
