– В давние времена, когда наши предки только-только открыли – или приобрели – способность летать по просторам необозримой Вселенной, ими было найдено столько неизвестных миров, что приходилось давать им первые пришедшие на ум имена, – в полеты ведь отправлялась в первую очередь любопытная молодежь, не обремененная ни мудростью, ни даже хорошим вкусом. Вот и появились в «Звездных анналах» такие созвездия, как Собачья Колесница, Шлюшкина Норка… и наша Сорочья Свадьба. В этом созвездии, откуда, как мы полагаем, был привезен наш маленький Шоёо, мы нашли только одну звезду, у которой имелись планеты; честно признаться, нам тоже было недосуг выбирать благозвучные названия, и мы поименовали их просто Жених, Невеста и Сваха. Вот на последней-то мы и потеряли понапрасну почти год, и я не знаю, что нам делать, чтобы и дальше не тратить попусту драгоценное время…
– А в двух других мирах разве не живут создания, подобные человеку?
– Никто там не живет. То, что мы назвали Женихом, – раскаленный шар, пылающий, как и положено страстному жениху: слишком близок он к ослепительному солнцу. На него мы не смогли бы даже высадиться. Невеста расположена подалее, она засушлива и спокойна, так что больше похожа на иссохшую старую деву; кораблик моего супруга, опускавшийся на ее каменистые равнины, не нашел там ничего, кроме ползучих тварей и чахлых колючек. Эта планета тоже слишком близка к яростному светилу, под лучами которого разумная жизнь просто немыслима.
– А вы полагаете, что разумная жизнь иных миров подчиняется только тем мыслимым законам, которые вы открыли для себя?
Она поглядела на него с изумлением:
– И почему я раньше не поговорила с тобой, мудрый правитель Лронг? Ты совершенно прав: на выжженной солнцем Невесте когда-то, еще до первого посещения древних джасперян, могла существовать неведомая нам жизнь… – Она порывисто поднялась – и едва не подпрыгнула: прямо под ноги ей подкатился белый шар, точно пушистый футбольный мяч (еще одна выдумка командора для развлечения своих не слишком обремененных заботами дружинников).
– Пыжик! – вскрикнула она, радостно подхватывая на руки детеныша гуки-куки. – Ой, как потяжелел! И кто научил тебя так кувыркаться? Смотри, от мамаши попадет.
– Сибилло, пугало безмозглое, кто ж еще! – раздался низкий бархатистый голос, вызывающий в воображении образ благодушного гигантского шмеля. – Солнышка тебе над самым темечком, княжна нездешняя!
Мона Сэниа оглянулась – приподняв полог мускулистой рукой и уперев другую в крутой бок, на пороге стояла Паянна, как всегда, во вдовьем балахоне с пятью белыми полосками на рукаве – знак того, что пятеро дорогих ее сердцу людей отошли в край леденящих снегов. Черное и белое, желтое и красное – княжеское знамя Лроногирэхихауда: чернота живого тела, белизна предстоящей смерти, золотистость солнечного луча и пурпур… а вот тут уж не иначе как жрецы-красноризцы постарались, чтоб о себе напомнить…
– И тебе солнца неизбывного, добрая Паянна!
– Добрая! – фыркнула княжеская домоправительница, заходя в шатер шаркающей походкой, выдающей отечность когда-то резвых ног. – Слыхало бы тебя сибилло! Да и ты, князюшка, хорош – что не позаботился, не кликнул на стол собрать?
– Разговор у нас, не до того, Паяннушка!
Она необидчиво пожала плечами, сгребла в охапку резвившегося гукеныша и направилась к выходу.
– Так звать ли сибилло, госпожа моя? – спросил вполголоса Лронг.
– Нет, – неожиданно решила принцесса. – А вот ты, Паянна, останься.
Грузная фигура замерла, потом плавно развернулась, и на плоском невыразительном лице поползли вверх серебрящиеся проседью косички бровей:
– Почто так, княжна? С волхователем равняешь?
– Просто я никогда не держала совет с женщиной, которая старше меня годами и опытом. Присаживайся.
Паянна, не церемонясь, опустилась в единственное резное кресло, предназначавшееся князю; Пыжик тут же свернулся калачиком и стал похож на белого гуся, спрятавшего голову под крыло.
– А ты что же, никогда материнских речей не слушалась? – неодобрительно пробормотала она.
– Дети королей Джаспера воспитываются без матерей, – пояснила мона Сэниа. – Как только принца – или принцессу – отнимают от груди, его мать навсегда удаляют от королевского двора. С богатым приданым, разумеется. Так что претендентов на ее руку бывает предостаточно – король, как правило, себе в наложницы дурнушек не берет.
– Жестоко, – вздохнул Лронг.
– Зато королевство избавлено от интриг, сплетен и заговоров. Ну да речь сейчас не о том. Я вспомнила, как еще в первую встречу сибилло ваше почтенное каким-то ведовским нюхом учуяло, что на Таире надет амулет в виде сережки. Значит, есть все-таки возможность находить скрытые талисманы!
– Это оно может, – безапелляционно заявила Паянна. – Да что проку? Закобенится, ленив больно.
– Паянна, а если я его очень-очень попрошу… Награду пообещаю царскую.
– Будто оно наград не нахапало!
– Что гадать? – поморщился Лронг, как видно с трудом переносивший брехливого шамана. – Покличь!
