– Значит, ты, государь… – Она запнулась, чтобы нечаянно не оскорбить короля.
– Всего-навсего властелин моря – сегодня, во всяком случае.
– Сегодня? – невольно вырвалось у принцессы – ей и в голову не приходило, что могущество Алэла, о котором она до сих пор больше слышала, чем видела воочию, каким-то образом ограничено во времени.
– Разумеется, – подтвердил король. – Даже двум богам нельзя поклоняться одновременно, а уж пятерым – и подавно. Сегодня перед восходом солнца я обратил свои мысли к алтарю воды – земной, морской и небесной, и только эта стихия стала подначальна мне до завтрашнего утра, пока на рассвете я не возложу на себя власть над другой – или этой же самой – частью всего сущего. Один день – одна подвластная стихия, иначе…
Он запнулся, словно боясь сказать что-то лишнее.
Принцесса опустила голову, чтобы сегодняшний повелитель морских просторов не заметил глубокого разочарования, охватившего ее. Но он безошибочно угадал ее мысли – для этого не нужно было никакого волшебства.
– Теперь я, в свою очередь, приношу тебе благодарность, владетельная мона, за то, что ты напомнила мне о моих обязанностях, – проговорил он, и в его голосе снова зазвенело царственное величие. – Праздник пришел в королевский дом, и я должен разделить его с моим народом.
Он, продолжая глядеть на потемневшее море, простер руку открытой ладонью вверх, и тотчас же сзади ему на плечо беззвучно прыгнул невесть откуда взявшийся шестиногий свянич, поблескивающий выпуклыми стрекозиными глазками. Шустро перебирая лапками, он пробежал по руке и уселся на суховатой ладони.
– Праздничный вечер должен быть свободен от трудов, а добыча обильна, – пробормотал Алэл вполголоса, и непонятно было, обращается ли он к принцессе или дает наставления своему чудно́му зверьку (или длинношерстному насекомому – этого она за целый год так и не смогла разобрать). Но, по-видимому, справедливо было последнее, потому что свянич присел на задние лапки, как котенок перед прыжком, щекотно оттолкнулся от ладони (Алэл поморщился) и взмыл в вечернее небо. Сэниа тут же потеряла его из вида, хотя, следуя дугообразной траектории его полета, можно было предположить, что сейчас он уже плюхается в море где-то в самой гуще скопления лодок.
– А не утонет? – осторожно поинтересовалась принцесса.
Алэл только повел смоляной, не тронутой проседью бровью, как бы говоря: «Ты смотри, смотри…»
Некоторое время она ничего не замечала, но вскоре рой морских светлячков пришел в движение – они затрепетали, закружились, множась и разгораясь все ярче, и дружный радостный клич донесся до королевского сада. На поверхности воды выступили какие-то бесформенные черные пятна, и люди в лодках, замерших на одном месте, принялись торопливо выбирать что-то поблескивающее из этих темных масс. Мона Сэниа машинально поправила свой обруч, чтобы лучше видеть, и вдруг поняла, что море непостижимым образом отступило, почти обнажив дно, и рыбаки теперь прямо руками выуживают крупную рыбу, попрятавшуюся в спутанных водорослях.
– Ты великий король и кудесник, – проговорила потрясенная принцесса. – Прости, что я на какой-то миг усомнилась в твоем даре…
– Нет, – в необъяснимом порыве откровенности отозвался он еле слышно, – я всего лишь прилежный наследник древней мудрости. Но не такой властитель нужен моему народу, чтобы вернуть былое счастье и величие…
– Но ты можешь вырастить такого могущественного короля, потому что теперь у тебя есть внуки! – горячо прошептала принцесса, чувствуя, что этот горький разговор никак не предназначен для посторонних ушей.
– Нет, – еще тише повторил Алэл, – тем более что одному из них вообще не следовало родиться…
Он резко повернулся, словно сожалея о сказанном. Какая-то тайна лежала у него на сердце, но мона Сэниа поняла, что расспрашивать она не вправе. Алэл доверился ей, как и она доверилась бы ему, просто потому, что ему надо было поделиться с кем-то, равным себе; но для собственной семьи его тяжкие думы, похоже, должны были оставаться неведомыми.
И, глядя на его старческие, совсем не королевские плечи, сутулую спину и бессильно повисшие руки, она поняла, что легче ему от этого разговора не стало.
– Ты что-то слишком долго шушукалась с этим почтенным селадоном, – ревниво заметил Юрг, едва они с женой снова очутились возле их маленького замка. – Обольщал он тебя, а? Признавайся.
– Погоди. Ю-юшеньку уложу, тогда поговорим. – Когда верная дружина этого не видела, она позволяла себе позаботиться о сыне собственноручно.
– Хочу деду… – сонно пробормотал наследник – он еще иногда проглатывал предлоги.
– У нас полная свобода хотения, – привычно отозвался непреклонный отец, справедливо полагавший, что капризы допустимы только для принцесс, но не для принцев. – Сейчас мы с твоей мамочкой кое-что выясним, а то мне ведь недолго вернуться к этому островному ловеласу для получения сатисфакции!
