Ну а раз уж ей стало интересно, значит – вперед и вниз!.. И тут же – упругий толчок невидимой липкой стены, преградившей ей путь на выходе из черных ворот.
Боли не было, но она чуть не закричала. Дьявольская воля проклятого Нетопыря не просто отрезала ей дорогу в трилистниковую долину – она встала между нею и Гороном, который, несомненно, был уже там, внизу…
Между тобой – и твоим Гороном.
Да! Проклятие, да!
Она в бешенстве выхватила свой маленький боевой нож, с которым никогда не расставалась, и бесполезные удары посыпались на несокрушимую, безразличную к ее ярости преграду, через которую ее не мог перенести даже всемогущий полет через доступное только джасперянам
– Назад.
Голос – Горона или Нетопыря, она даже не поняла, таким тихим, но беспрекословным он был – заставил ее отпрянуть от черного треугольника ворот.
– Сюда.
Судя по направлению, откуда доносился шепот, это значило – налево. Нырнуть под тяжелый уступчатый навес, под которым приходится сгибаться и куда не проникает еще сиреневатая дымка рассвета. Для крылатого нелюдя здесь слишком тесно, значит – Горон.
Твой Горон.
– Спрячь. Твой нож бесполезен, Эссени, – продолжал доносящийся откуда-то сбоку голос. – Ничто не может сокрушить то, что мы зовем «лунной поволокой», хотя на самом деле она есть
Наверное, Горон принял ее смятение за испуг, но это была скорее растерянность: как же она сама-то не догадалась?..
Закон Вселенной: равному должно противостоять равное.
Изделие простых кузнецов не равноценно талисману.
– Знаешь, Горон, сама мудрость глаголет твоими устами. Тебе и самому неведомо, какую загадку ты сейчас разрешил! Только… где же ты? Я тебя не вижу.
– Поспеши. Пройди еще немного влево. Не время для разгадывания загадок.
Она послушно двинулась на голос, царапая голое плечо о щербатую стену, и вдруг у самых ног завидела слабое мерцание. Дыра. И в глубине – фосфоресцирующая ветвь с крупными зазубренными листьями, словно плавающая в густой черноте.
– Спускайся.
Мерцающий оливковый факел плавно сдвинулся в сторону. Оно, конечно, для королевского достоинства невместно, но придется подчиниться.
Опираясь на локти она, как было велено, спустила ноги и тихонько пошарила под собой – никакой опоры. Повисла на вытянутых руках, цепляясь за каменные края сильными пальцами (все-таки в походных штанах было бы удобнее, но вот беда – они здесь не в моде!). Немного подождала: неужели не подхватит, хотя бы из вежливости?
Ты забыла – он же неприкасаемый!
– Спокойно. Не бойся, отпусти руки.
Послушалась, спрыгнула. Невысоко. И мягко.
– Молодец. И сойди с моего плаща.
Пещера, в которой она очутилась, была просторной, так что отодвинуться было куда. Горон поднял над головой что-то тяжелое, завозился, как видно заделывая дыру в потолке.
– А как же обратно?.. – Она сама удивилась собственному голосу: прямо как у перепуганной девочки.
– Обратно… Нам с тобой предстоит еще долгий путь. – Он сделал вид, что не замечает этого испуга. – Но никогда – назад.
– А здесь мы не наткнемся на эту… «лунную поволоку»? И вообще, Горон, почему ваш Нетопырь не хочет, чтобы я познакомилась с вяльями?
– Идем. Разговаривать будем на ходу. Постарайся ступать след в след. Знаешь, как это делается? – Не дожидаясь ее ответа, он поднял над собой светящуюся ветвь и двинулся в глубину пещеры, где смутно угадывался наклонный лаз со сглаженными ступенями. – Кстати, не припомню, чтобы я тебе велел спускаться к вяльеву подлесью. Нужно было ждать у ворот. А кому из нас двоих Нетопырь препону ставил, это еще вопрос.
– Ну тебя-то он до сих пор всюду пропускал! Ой… дымом запахло… Горон, мы не поджаримся?
– Вяльи. Это самый могущественный род из всех кампьерров: они изготовляют оружие. Вершинный лист, провяленный на медленном огне, становится крепче железа, которого здесь нет.
– Если его здесь нет, то откуда же ты о нем знаешь? – не удержалась она. – И потом, я своими глазами видела…
– Ножи. Старинное оружие кампьерров, принесенное из Староземья. – Он продолжал спускаться по ступенчатой подземной галерее, не умеряя шага и не оборачиваясь; звучание его голоса, отражаясь от глухих стен, невольно приобретало какой-то замогильный оттенок. – Оно принесено сюда во времена Великого Кочевья и передается от поколения к поколению как бесценная реликвия, а вовсе не средство защиты или нападения.
Что-то не похоже, чтобы эти дети жарких столбчатых гор, удрученные вечной темнотой, были способны на кого-нибудь напасть…
Еще, как ты сама говоришь, не вечер.
Спасибо за предупреждение. Но все равно не верится.
– Знаешь, Горон, – с какой-то детской беспечностью бросила она, – люди твоего народа показались мне созданными для красоты, а не для междоусобных драк…
– Красота. В тебе сейчас говорит избалованная дочь нездешнего властителя, никогда не задумывавшаяся над тем, во что обходится порой каждый кусок лепешки. Кто думает о красоте, когда нужно накормить собственного ребенка…
Хм, собственного?
