— Чего ты хочешь?
Хочет? Нет. Она уже ничего не хочет. У нее просто есть цель. И она ее добьется. Потому она встанет и медленно подойдет к нему. Остальные не посмеют помешать, повинуясь короткому взмаху его ладони. Она исчезнет, и это будет правильно, ведь она сумеет сохранить в памяти светлые моменты, а не лавину боли. Она ведь всегда была сильной. Просто сильные люди ломаются обычно без возможности восстановления…
— Убить тебя, Бьякуран, — усмехнется она, впервые назвав его по имени, впервые солгав ему, и эта ложь почему-то отзовется болью в ее душе.
— Что ж… — улыбнется он, и в следующий миг произойдут сразу две вещи. Ее сердце пронзит тот, кого она боялась потерять, а в комнату вбежит один из тех, с кем она когда-то перекинулась больше чем просто парой фраз. Тот, с кем она когда-то общалась. Тот, кто узнал ее, несмотря на кошмарный макияж, скрывавший треть лица.
— Она из наших! — крикнет он, но будет поздно. На краткий миг улыбка слетит с губ Бьякурана, а затем снова засияет. К чему расстраиваться, раз его подчиненная была столь слаба? Раз она не сумела защититься, она ему больше не нужна…
А она будет до самого конца смотреть на эту улыбку и отвечать ему своей, почему-то вернувшейся. Настоящей. Секунды застынут для нее в вечности, а когда она упадет, и темнота, такая желанная, начнет накрывать с головой, она почувствует на щеках его пальцы и услышит мягкий голос:
— Она плакала. Черный ей не идет.
На щеках застынут черные дорожки потекшей туши, а слезы высохнут. Темнота проникнет в душу и окутает ее плотной пеленой. А когда она вновь распахнет глаза, там, на небесах, она поймет, что всё вокруг — сияюще-белое, и ей понравится этот цвет. Потому что он был последним, что она видела перед смертью. Потому что он был последним, чему она улыбалась. Потому что он был последним, чему она показала правду о себе. Последним и единственным, ведь белый цвет — это всё же Бьякуран Джессо, а значит, она не может ненавидеть его. Она может лишь улыбаться ему. Улыбаться сквозь слезы, потому что только так, со слезами на глазах, ее улыбка — настоящая, а не фальшивка. Но он не вспомнит ее, ведь раньше она всегда сдерживала слезы, а вот в последний раз не сумела. Потому что улыбаясь в последний раз, она не притворялась абсолютно ни в чем. И она сядет на пушистое белое облако, закроет глаза, вновь улыбнется, а по щеке ее скатится одинокая слезинка и упадет к ногам Бьякурана, гуляющего по саду, каплей дождя. Не на щеку. Не на волосы. Не на белую форму. К ногам. Как и всегда… Потому что любить и ненавидеть — это искусство, но в конце что-то одно всегда побеждает. И она свой выбор сделала. Давно уже сделала. Поскольку ненавидеть белый цвет она всё же не в состоянии. Ведь его душа, наверное, тоже цвета снега…
========== Слова (Фран) ==========
Слова. Одни слова. Как же я их ненавижу… Знаешь, когда ты молчишь, ты похож на фарфоровую куклу — прекрасную, изящную, но… абсолютно холодную. И я смотрю на тебя издалека, грустно улыбаясь и в тайне восхищаясь пронзительным взглядом зеленых глаз, с безразличием и укором смотрящих в бескрайнее голубое небо. Знаешь, ты ведь только внешне плюешь на всё. В твоей душе — я верю в это — чувства всё еще живы, но… ты не показываешь их. Почему? Просто потому, что не хочешь, чтобы их ранили.
Вот только когда ты говоришь, я начинаю ненавидеть способность человека связно мыслить, речь, дарованную существам под «гордым» названием Homo Sapiens, и слова. Сотни тысяч словарей, книги, журналы, газеты… Я всё это ненавижу. Почему? Потому что твой словарный запас огромен, но используется он лишь для того, чтобы унизить. И ведь не в том дело, что ты радуешься чужой боли — вовсе нет. Я верю, что тебе больно от каждого сказанного тобой жестокого слова, хотя, возможно, я просто идеалистка… Но всё же я думаю, нет, я чувствую, что ты просто-напросто защищаешься от окружающих стеной безразличия и язвительными словами. И слова эти — единственное, что я на самом деле ненавижу в этой жизни.
Каждый день я прихожу в парк и сажусь на лавочку. Не потому, что люблю природу или свежий воздух — просто именно здесь, в этом парке, каждый день по вечерам бывает странный худой парнишка с зелеными волосами и пустым взглядом бездонных изумрудных глаз. Странная шапка в виде лягушки вызывает у прохожих жуткую реакцию — от едва заметного хихиканья или смеха в голос до попыток унизить ее обладателя. Вот только тебя невозможно унизить, да, Фран? Потому что тебя надежно защищает стена безразличия, и стоит лишь кому-то атаковать, как ты вынимаешь из ножен меч по имени «Слова». Беспощадный и бесчувственный. Воплощение сарказма и язвительности. И в эти мгновения ты преображаешься. Всё то же безразличие, но апатия и бездействие сменяются активными боевыми действиями, и через пару минут человек уходит, бросив на прощание «пару ласковых» в твой адрес. А вслед ему ничего не летит, потому что добивать раненых ты не склонен. Лежачего не бьют, да, Фран?
