— Нет… — на несколько секунд твои пальцы приподнимают светлую челку, и я вижу цвет твоих глаз… Они прекрасны… — Потому что я этого хотел.
Наши глаза неотрывно смотрят друг на друга, и я понимаю, что ты испугался не призрака. Ты впервые в жизни испугался потери. Так долго сдерживаемые мной слезы наконец бегут по щекам, и, навеки исчезая из этого мира, призрак случайно убитой тобой много лет назад девушки шепчет: «Люблю»… Но ты этого так и не услышал, а самое страшное для меня слово растворилось в пучинах времени вместе с твоей памятью о странной девчонке, так внезапно вошедшей в твою жизнь с просьбой: «Научи меня жить, Бельфегор!» — мечтавшей отомстить тебе за свою случайную смерть, но полюбившей своего убийцу и ушедшей с так и не услышанным тобой признанием. Но ты ведь понял, правда?..
Бельфегор замирает, его глаза стекленеют, а затем он вздрагивает и удивленно смотрит на рассыпанные по земле стилеты.
— С чего они тут валяются? А я думал, что потерял их! Ши-ши-ши, видимо, кто-то всё же их стащил, как я и подозревал… Фран, кто же еще! Прибью эту Лягушку!
Он собирает ножи и идет в особняк Варии, а холодный ветер уносит с поляны перед домом запах ландыша — единственное, что было реально в иллюзорной девушке, чьего настоящего имени Принц-Потрошитель никогда не знал.
========== Все оттенки серого (Хибари) ==========
Скажи, Кёя, почему мир вокруг стал серым? Почему сейчас, лежа на земле и судорожно цепляясь пальцами за алую от моей крови траву, я вижу серое небо, серые деревья, да и трава эта — тоже серая? Почему умерли все краски, Кёя? Потому что я умираю?.. Нет, не поэтому. К смерти я была готова давно. Но почему тогда мир вокруг стал серым?..
Ты стоишь рядом и безразлично смотришь на меня. Ты тоже серый, Кёя… Почему?
— Это конец, травоядное, — бросаешь ты.
— Я знаю, — усмехаюсь я и смотрю в серое небо. Я не могу смотреть на тебя, потому что стоит мне перевести взгляд, и я заплачу впервые в жизни, а я не хочу, чтобы ты видел мои слезы, чтобы думал, будто я слабая… Хотя ты и так считаешь меня травоядным. Так какая разница?
Ты встаешь и бросаешь:
— Не стоило делать этого.
— Стоило, — я с трудом поворачиваю голову и смотрю тебе в глаза со злостью и яростью. — Определенно стоило, и я бы сделала это снова, Кёя.
Ты хмуришься и поджимаешь губы, а руки твои сжимаются в кулаки. Хочешь отправить меня на тот свет экспрессом за то, что назвала тебя по имени? Вперед, всё лучше, чем ползти туда на попутках…
— Ты слишком наглая… для травоядного.
— Это такая жалкая попытка назвать меня хищником, Кёя?
— И не мечтай.
— И не собиралась.
Кёя, ты знаешь, что у серого пятьдесят оттенков? И всё вокруг всё же разноцветное, несмотря на то, что гамма одна. А еще в моем однотонном мире есть и другой цвет. Черный. И это — твоя душа. Она отражается в твоих глазах и смотрит на меня, словно пропасть в вечность. Неужели я добилась от тебя хоть каких-то эмоций, кроме презрения, пусть это и ненависть, Кёя? Неважно, что это столь темное чувство: я счастлива… Я глупое травоядное, и правда…
Острая боль пронзает каждую клеточку тела. Переломанные кости, разорванные органы — они болят не так сильно, как искалеченная душа. Скажи, Кёя, почему мир стал серым, а твои глаза — нет?..
— Ты странная. Не цепляешься за жизнь, но и в могилу не спешишь. Ты не боишься.
— Не спорю. Меня всегда считали странной.
— Зачем ты это сделала?
Неужели тебе и правда интересно? Похоже, да — я вижу интерес во тьме твоей души.
— Потому что хотела, — усмехаюсь я, с вызовом глядя тебе в глаза.
— Умереть? — саркастично вопрошаешь ты.
— Нет. Увидеть эту тьму.
Чернота твоей души поглощает меня, ты неотрывно смотришь мне в глаза, садишься на корточки и резко дергаешь за волосы.
— Увидела? — злой голос, а глаза слишком близко…
— Да, — слабо улыбаюсь я и отпускаю темно-серую траву. Сломанные пальцы касаются твоей щеки, оставляя на ней темный след. Ты хмуришься и поджимаешь губы, отпуская мои волосы. Я опускаю руку. Это было последнее движение. Прощай, Кёя, сейчас серый цвет исчезнет: меня поглотит чернота ночи, давно уже захватившая в плен твою душу.
— Зря ты это сделала, — я уже не вижу тебя, а голос доносится сквозь толщу песка, насыпанного в плавящийся от боли разум. — Лучше бы ты просто подошла ко мне и сказала…
Что? Подошла?.. Последним усилием выныриваю из темноты и вижу твое лицо. Черные глаза, в которых мелькает грусть, и чуть приподнятые в печальной полуулыбке уголки губ. Ты всё понял.
— Прости… — шепчу я, и темнота накрывает с головой.
