Решительность в ее глазах поугасла, побелевшими от холода пальцами она сжимает телефон, который показывает, что осталось пара процентов зарядки.
Протягиваю ей локоть, чтобы ухватилась.
—Поехали, — выдыхает пораженческим тоном и наконец-то поддается.
Берет меня невесомым касанием под руку, и семенит к моей бэхе.
—Удалось договориться с отцом? — спрашивает осторожно, оценивая тачку.
—Не будем о плохом в такой прекрасный вечер, — открываю ей дверь и жестом приглашаю в салон.
Завожу машину, сдаю назад, и выруливаю на почти неосвещенную улицу. Включаю ей обогрев сиденья на полную, и настраиваю теплый воздух в ее сторону. Она трет свои холодные ладони и прижимает обнаженные коленки друг к другу.
Сидит и косится на меня недовольно, будто я не домой ее везу, а во вражеское логово. И такое напряжение висит в воздухе.
Может, я реально ее бешу, и мне лишь показалось, что она трепещет при виде меня? При мысли, что я просто навоображал себе взаимную симпатию, горько давит внутри.
Глава 21.1 Вильгельм
—Согрелась? — спрашиваю, чтобы как-то разбавить повисшую в салоне тишину.
—Да, благодарю.
—Музыку включить? А то уснешь сейчас, — говорю по-доброму, вдруг она меня боится.
—Можно, — пожимает плечами.
Тапаю на экран, пролистываю плейлисты и выбираю свой любимый.
—Это на немецком, что ли? — наконец-то подает признаки жизни моя пассажирка.
—Не нравится? — тянусь переключить.
—Оставь, просто спросила, — хочет машинальным жестом оградить экран, и случайно касается моей руки, одергивая ее как от огня. —Не слышала немецкой музыки особо.
—Ну, то есть подпевать не будешь? — предлагаю.
—Нет!
—Давай со мной: an deiner Seite will ich bleiben, geh durch Feuer und alle Zweifel*, — подвываю треку.
—Ничего непонятно, но звучит сопливо, — морщит свой маленький нос.
Пытается держать оборону, но я все же улавливаю улыбку в голосе.
—Любишь пожестче? — выдаю прежде, чем осознаю, как это звучит.
Блять, я такими репризами всех Оленят в ее голове распугаю.
—Музыку пожестче, имею в виду— решаю уточнить.
—И музыку тоже, — бросает будничным тоном.
Любит она пожестче. Умолкаю, потому что картинки категории восемнадцать плюс в моей голове уже не остановить. Там уже целый фильм с ней в главной роли. Браззерс отдыхают.
—Прекрати это думать сейчас же! — командует Виолетта, видя мою блаженную полуулыбку самому себе.
—Я просто слежу за дорогой, — отвечаю.
И представляю тебя голой.
—Мы как-то медленно едем, — Виолетта совсем оживает.
Выпрямляется в кресле, откидывая волосы от лица.
—Это Вы, Виолетта Александровна, летаете сто там, где знаки шестьдесят установлены, а мы едем как законопослушные граждане.
—Ты поэтому на учебу не ходишь: вовремя доехать не успеваешь? — интересуется «очень завуалировано».
—Скучаешь без меня?
Виолетта закатывает глаза.
Я, оказывается, нихрена не умею вести диалог с девушкой. Адекватный диалог с адекватной девушкой. Мы вдвоем, ночь, атмосфера, а я порчу все каждой новой фразой.
—Нужно было срочные дела с работой решить. Как бы я не выё…выделывался, но часть процессов в компании не идет без моего участия, — поясняю. —Слишком много работы просто, я скоро вернусь на пары.
Мне самому эти два дня дались пиздец тяжело. Тяжело с отцом. С решениями. И без нее.
Не выдержал в понедельник, и между совещаниями прилетел в универ, чтобы увидеть Виолетту хоть на минутку. Но всю перемену ее где-то носило, и мы едва взглядами встретились.
—Решил оставить все, как есть? — спрашивает деликатно.
Переживает за меня?
—Нет, — крепче сжимаю руль, —Как прежде уже не будет, просто некоторые действия требуют хорошей подготовки.
—Расскажешь?
—Это долгая история….
—Ну, судя по скорости, нам времени на три таких хватит, — подначивает меня.
И да, я еду медленнее, чем обычно, и заведомо дважды свернул не туда, чтобы дорога длилась дольше.
—Что ты хочешь знать? — поворачиваюсь к ней.
В темноте у нее поблескивают глаза и губы. Красиво.
—Из-за чего у вас не ладятся отношения? — моя тактичная Виолетта бьет всегда сразу в самое сердце.
Пару секунд собираюсь с мыслями, думая, стоит ли делиться с ней этим.
—Прости, я, наверное, слишком личное спросила, —Олененок начинает суетиться и запинаться. —Не отвечай, если не хочешь.
—Он всегда был уверен, что я не его сын, — решаюсь рассказать ей. —И сейчас уверен.
—П-п-почему? — она подскакивает на месте.
—По его мнению, что-то там не совпадало в сроках маминой беременности. А еще он вечно как параноик подозревал ее в неверности. Мама была сильно младше, и ему казалось, что….
—Я поняла.
—И еще, ну, типа, я родится не похожим на него....
—Что за ерунда? Младенцы вообще похожи на лежачий кабачок! Почему он с его деньгами не сделал ДНК-тест? — искренне возмущается.
—Сделал. Но не в раннем детстве, тогда наша семья жила обычно. Он отвел меня на тест гораздо позже, когда мы переехали сюда, и дела пошли более менее в гору.
—Сколько тебе было?
—Тринадцать, наверное…. И это было унизительно. Я молился, чтобы оказаться не его сыном, честно. Тогда бы мой детский мозг хоть как-то смог бы оправдать его ненависть ко мне.
—И что тест? — Виолетта не дышит.
