Но вот пришел Эверард, и в ту же минуту все стало просто и понятно. Словно распахнулось окно и в комнату проник свежий воздух или осветивший все солнечный луч. Она чувствовала, что по сравнению с остальными он такой здравомыслящий, такой здоровый и естественный. Правительство, сказал он, просто должно сделать то-то и то-то, и вопрос с Ирландией и стоимостью жизни будет мгновенно решен, без всяких проблем. Он пояснил, какой линии следует придерживаться. Очень простой. Требуется только добрая воля и немного здравого смысла. Ну почему, думала Люси, неосознанно горделиво кивая в подтверждение его слов, людям не хватает доброй воли и здравого смысла?
Поначалу у присутствующих возникло намерение прервать оратора критическими замечаниями, но постепенно оно сошло на нет и уступило место глубокому молчанию. Похоже, гости ошарашены, подумала мисс Энтуисл, так тихо они сидели. И когда они засобирались, раньше обычного и все сразу, Уимисс все еще стоял на коврике, растолковывая взгляды обыкновенного разумного бизнесмена.
– Имейте в виду, – говорил он, тыча в них трубкой, – что я не претендую на роль великого мыслителя. Я простой бизнесмен, и как простой бизнесмен знаю только один способ делать дела, правильный способ. Определитесь с тем, что правильно, и вперед. А то слишком много спорят, слишком интересуются чьими-то мнениями. Хватит болтать, надо действовать. Я согласен с Наполеоном, который говорил про Французскую революцию:
Это были последние его слова, долетевшие до спускавшихся по ступенькам гостей. На улице они помедлили, постояли кучками, поговорили, а потом направились по своим домам, где остаток вечера провели за письмами к мисс Энтуисл.
В следующий четверг они снова собрались у мисс Энтуисл, поскольку в ответных письмах она всячески увиливала от каких-либо объяснений, и каждый из них, надеясь застать тетушку Люси наедине и на основании того, что вот он-то и был самым близким другом Джима, напрямую спросить, кто он и что он такое, этот Уимисс. И, в особенности, почему. Кто и что он такое было бы совершенно не важно, если бы они встретили его при каких-то других обстоятельствах, – главным для них был вопрос «Почему именно Уимисс?», и они были твердо намерены получить на него ответ. Но когда они явились, он был уже там – пришел пораньше и стоял на прикаминном коврике, будто всю неделю оттуда и не сходил, и продолжал вещать.
Так закончились четверговые вечера. В следующий четверг никого, кроме Уимисса, уже не было, а мисс Энтуисл вынуждена была окончательно признать факт помолвки, и все время вплоть до самой свадьбы жизнь ее была проклятьем и конфузом. Поскольку Джим в своей последней воле не назначил никого в опекуны Люси, каждый из его друзей считал себя обязанным занять вакантное место. Узнав, что Люси похитили у них из-под носа, они впали в негодование, а обнаружив, что похититель – Уимисс, ужаснулись. Большинство из них прекрасно помнили обстоятельства гибели миссис Уимисс, случившейся совсем недавно, а те, кто не помнили, отправились, подобно мисс Энтуисл, в Британский музей. Также они, хотя были людьми совершенно не светскими и скорее теряли деньги, чем делали их, предприняли тщательное и тайное расследование деловых обстоятельств Уимисса, в надежде, что он окажется либо мошенником, либо нищим, либо – и это даже предпочтительнее – и тем, и другим, и ни одна женщина не станет иметь с таким дело. Но, как сообщил нанятый ими для этой цели стряпчий, бизнес у Уимисса весьма надежный. Все четко, все аккуратно. Как сказал стряпчий, по понятиям Сити, он не из богатеев, но по понятиям Илинга хорошо обеспеченный человек. А также весьма надежный, и вполне способен содержать жену и семью. Он мог бы быть еще богаче, если бы не придерживался принципа, выработанного много лет назад, – уходить из конторы пораньше, когда у других деловых людей день еще в самом разгаре: друзья даже вынуждены были признать, что такой обычай кажется им вполне разумным. Однако, продолжал стряпчий, недавно в его личной жизни произошел один прискорбный инцидент… «О, спасибо, – прервали его друзья, – это мы знаем».
