Каждый год в апреле Уимисс отмечал свой день рождения – в отличие от многих других, которые с возрастом перестали считать такую дату праздничной. Рождество и день рождения были для него двумя главными праздниками года, и он всегда проводил их в «Ивах». Он, вопреки календарю, считал свой день рождения, 4 апреля, первым днем весны, в каковом мнении его поддерживало появление на берегах реки первых желтеньких цветочков. Если цветочки появлялись до его дня рождения, он просто их не замечал, как будто их и не было, да и потом не обращал на них никакого внимания, поскольку вообще был не из тех, кто любуется цветами, но его садовник давно уже следовал приказу ранним утром этого знаменательного дня собирать букет и ставить на стол, чтобы, когда хозяин спустится к праздничному завтраку, его приветствовали сияющие желтые мордашки. Спустившись, он при виде их традиционно провозглашал: «Вот и наступил наш день рождения – мой и весны», а супруга – до недавних пор это была Вера, но скоро ею будет Люси – целовала его и поздравляла. Таков был ритуал, и когда как-то раз весна выдалась слишком холодной и желтые цветы, как ни рыскал в их поисках усердный садовник, не расцвели ни на реке, ни на болотах, весь праздник был испорчен. Он не мог, спустившись, объявить при виде их «Вот и наступил наш день рождения – мой и весны», а супруга – тогда это еще была Вера – не могла без этой ключевой фразы поцеловать его и поздравить. Она настолько привыкла к сигнальной фразе, что, не услышав ее, растерялась и забыла свою роль – напрочь забыла поздравить его с днем рождения, в результате чего весь день прошел под знаком обиды и эмоциональной холодности, под стать стоявшей на дворе погоде. Уимисс был очень расстроен. Он надеялся, что больше никогда у него не будет такого ужасного дня рождения. И он, и Вера запомнили этот день рождения навсегда.
Дни рождения были настолько важны для Уимисса, что после того как мисс Энтуисл испортила ему Рождество, он, совершенно естественно, не намеревался позволить ей испортить и это событие. Нет уж, такого он ей не позволит. Ей не удастся дважды поймать его врасплох, если б такое у нее получилось, и он дважды оказался бы беспомощен, это означало бы, что вся сила перешла на ее сторону. Решение было проще некуда: жениться на Люси до дня рождения. А с какой стати они должны ждать? Кто это решил, что вдовцу следует скорбеть не меньше года? Ни один разумный человек не станет обращать внимания на чьи-то мнения. И главное – чьи? Этих никчемных потрепанных персонажей, которых он дважды по четвергам встречал в доме тетушки? Все, что они там лепетали, было настолько несолидно и путано и даже опасно, что, если б завтра они все скопом решили бы куда-нибудь эмигрировать, в Англии стало бы намного лучше. После встречи с ними он заявил Люси, которая с некоторым удивлением выслушала эту новую для нее характеристику друзей отца, что из-за таких, как они, в обществе и царит полнейший разброд и что они без конца грызутся между собой и тем самым разрушают основу и опору Англии, которые составляют истинные неиспорченные патриоты. Поэтому их мнение вообще ничего не значит, что же касается его собственных друзей, которые так дурно повели себя с ним после смерти Веры, то на их критику ему вообще наплевать, более того, он едва может дождаться момента, когда поставит их в тупик, предъявив им самую прекрасную из малышек, такую юную, такую ему преданную – Люси, его супругу.
Соответственно, он проделал все необходимые приготовления, чтобы жениться в марте, отправиться на медовый месяц в Париж и вернуться в «Ивы» аккурат ко дню рождения. Какой же это будет праздник! Уимисс, думая о нем, даже закрывал глаза, чтобы ничто не нарушало прекрасных видений. Такого дня рождения у него точно никогда еще не было! Только справедливо будет назвать его первым, поскольку он означает, что его жизнь начинается заново и что все последующие годы будут для него поистине юными!
Он до такой степени привык в одиночку разрабатывать планы и сообщать о них, только когда все бывает готово, что ему было трудно поделиться ими с Люси, которая должна была сыграть в них немаловажную роль. Но ему пришлось все же признать, что она должна будет как-то подготовиться даже к тайному бракосочетанию в отделе регистрации браков. Ей надо собрать свои вещи, привести все дела в порядок. К тому же ему, возможно, придется ее уговаривать. Он достаточно хорошо знал свою малышку, чтобы понимать, что если она и согласится отказаться от церкви, белого шелка и фаты, однако неизбежно захочет рассказать об этих планах своей тетушке, а тетушка наверняка станет возражать и либо требовать, чтобы Люси все же выждала год, либо, если Люси ждать откажется, отравит ее существование сомнениями, стоит ли ей так слепо повиноваться желаниям возлюбленного. «Ну что за женщина!» – думал, набивая трубку, Уимисс. В его глазах после истории с Рождеством мисс Энтуисл обрела размах и качества истинного монстра.
