- Придется, - тихо ответила княгиня. - Мы должны знать, сказала ли она что-то про тебя.
- Это прямой эфир?
- Нет.
- Вот тварь.
- Миша. Она - твоя сестра.
- Одно другому не мешает, - Михаил вскочил с дивана. - Я еду к ней.
- Ничего уже не изменишь. Сядь.
- Она должна...
- Сядь! Вера, ты тоже присаживайся, пожалуйста
Михаил, скрипя зубами, вернулся на свое место.
Я села в кресло и затаила дыхание, чувствуя себя сейчас невообразимо лишней здесь. Мне было неловко.
Особенно, когда Соня, наигранно раскрепощенная, стала рассказывать о своей связи с преподавателем во всех подробностях, которые допускало общественное телевидение. Потом были фотографии с замыленными участками, пошлые сообщения, эксперименты втроем и вчетвером. А потом... Потом пришло время истории с аварией.
- Да, это он был за рулем. И теперь я это признала. Потому что не хочу покрывать этого человека. Этого преступника. Я закрыла глаза на одно его преступление, и он совершил второе.
- У вас есть доказательства, что за рулем был он?
- Да, есть. Они есть и у полиции. И теперь действуют. Теперь их никто не скрывает.
- Соня, а что за история с вашим братом? К слову, - ведущий повернулся к камере и за его спиной, на большом экране, появилась фотография Михаила. - Брат Сони - Михаил Белоозеров, известный титулованный боксер.
Дальше следовала вставка о жизни Миши, с фотографиями с ринга, видео со спортивных мероприятий, а потом ведущий снова обратился к Соне.
- Насколько нам известно, ваш брат не только на ринге решает проблемы с помощью кулаков.
- Да, брат иногда переходит грань.
- Я по тебе ее перейду, идиотка, - прошипел Михаил.
- Но меня и моих мужчин его вспышки гнева не коснулись, если вы об этом. Мишу я никогда и ни во что не впутывала.
- А он вас?
- Ну нет, конечно. Я с ним почти не общаюсь. Он же звезда, а я так... Гуляю сама по себе.
- Спасибо. Спасибо, Соня, что нашли в себе силы прийти и все рассказать нам. В эфире "За ширмой" была София Белоозерова со своей историей первой любви к Константину Ломакину, герою нашего сегодняшнего расследования. А теперь поприветствуем следующую героиню - Марина Рыльская, еще одна студентка Константина, которая едва не совершила непоправимое после разрыва их отношений. Встречаем Марину.
Маргарита Васильевна закрыла глаза.
- Вера... Мне плохо.
- Приступ? - я бросилась за сумкой.
- Да.
- Ба, что такое?
- Мигрень. Вера сделает укол, и все пройдет. И положи телефон. Не звони сестре.
- Почему? Ее надо поставить на место. Я должен...
- Не должен. Она сказала, что выбор делает сама. Пусть и последствия пожинает собственноручно, - Маргарита Васильевна, не открывая глаз, откинулась на спинку дивана. - Сядь ко мне, пожалуйста. И выключи теперь телевизор. Я видела достаточно.
Укол не помог. Через полчаса симптомы только усилились, и, опасаясь инсульта, мы повезли княгиню в городскую клинику.
Всю дорогу Маргарита Васильевна молчала, а когда я спросила, как она себя чувствует, то княгиня не смогла мне связно ответить. Испугалась сама и, побледнев, замолчала. Миша, сжав руль, прибавил газа. Мы летели под камерами и на красный сигнал, собирая штрафы, ругань и возмущенные гудки. Я держала Маргариту Васильевну за руку, а смотрела на Михаила, в зеркало заднего вида. Он весь сейчас был концентрацией тревоги и ярости
В больницу бабушку он внес уже на руках. Я бежала следом. В приемной тут же подкатили каталку. Маргарита Васильевна, вмиг ставшая совсем маленькой и слабой, погладив руку внука на прощание и произнесла четко и громко всего два слова:
- Не бесись.
Миша сжал челюсти. Только двери приемного закрылись за каталкой и врачами, как он, развернувшись, со всего маха, ударил рукой по пластиковой спинке скамейки, разломав ее на куски. В коридоре повисла тишина. Медсестра регистратуры испуганно посмотрела на охранника, который поспешил к нам.
- Вы что себе позволяете, - начал грузный седой мужчина, поправляя свой бейдж с яркой желтой надписью "Охрана". - Это же госуд...
Он замер и разинул рот, а уже в следующий миг хлопнул Мишу по плечу. Последний с такой злостью посмотрел на его руку, что охранник тут же извинился:
- Простите, но вы Белоозеров, да? Боксер?
- Да.
- А... Так это... Вы поаккуратнее... А можно вас попросить фото сделать? Для сына, понимаете, он фанат...
Миша шумно выдохнул. Я взяла его за руку и переплела свои пальцы с его. Он вздрогнул, посмотрел на меня рассеянно, будто вообще забыл, что я рядом, а потом как-то вдруг поник, опустил плечи и, обернувшись, с досадой оглядел поломанную скамейку.
- Простите, я немного переборщил.
- Да что вы! Со всеми бывает! Эмоции!
- Эмоции, - задумчиво повторил Михаил и полез во внутренний карман куртки, за бумажником. - Сколько нужно? Мне, наверное, с завхозом надо поговорить.
- Я вас провожу. Но это вообще яйца выеденного не стоит, - охранник отмахнулся. - У нас тут вечно алкаши дебоширят, и скамейки эти дешевые, одноразовые, так сказать. Так можно фото, а, Михаил?