На столе стояла чашка с кофе. Алина прошла к тумбочке у плиты и, обернувшись, покачала у меня перед носом бутылкой с виски.
- Будешь кофе по-ирландски?
- Давай. Если скажешь, что стряслось.
Алина скривила губы в подобии улыбки.
- Знаешь, я никогда не была фанатичкой, утверждающей, что все мужики - козлы. Честно, эта фраза из плохого шоу. Мужики - козлы! - спаясничала подруга. - А бабы - дуры. И пазл складывается.
Она повернулась к столу и, отодвинув свою чашку, поставила передо мной без малого кружку с терпко пахнущим виски кофе.
- Там виски больше, чем воды, - заметила я.
- Мне так хочется сегодня, - Алина выдвинула стул и, сев, закинула ногу на ногу. Поставила локоть на стол, подперла щеку рукой.
- У моего "серьёзно" есть жена. Она на двадцать лет его старше. Мне стоит говорить, что он с ней только из-за денег и карьеры?
Я опустила глаза на свой кофе.
- И что будешь делать?
- Да пошел он к чертям собачьим, - Алина отвернулась. - Сколько он мне мозги делал. А я, как малолетка, повелась. Макс хотя бы мне лапшу на уши не вешал в таких количествах. А с Витей до второго пришествия ролтона хватит.
Я поджала губы, сдерживая улыбку.
- Жена у него, видите ли, хочет от него только секса. Мегера, а не жена! С ума сойти! Он ещё жаловался мне, - Алина зажмурилась. - Мужик-жертва - вот это страшно. Я ему что, рыцарь? Спасать от жены-дракона? Мученик чертов...
- Алина...
- Да? - она открыла глаза и рассеянно посмотрела на меня.
- Ты его любишь?
- Люблю. Но это ничего не изменит. Он не рискнет карьерой, а я не хочу быть любимой любовницей. А что у вас?
- Да так, - я пожала плечами. - Пока не знаю.
- Тебе не надоело киснуть одной? Может, пора лететь к твоему красавцу?
- Я не знаю, что буду там делать. Я... Мне...
Алина прищурилась.
- Ждешь, когда он что-то изменит ради тебя? Ты вроде как готова все бросить, а он... нет.
- Что он бросит ради меня? Бокс? Ну, это глупо.
- Глупо думать, что ваши жертвы не равны, - Алина посмотрела свою уже пустую чашку. - У него будешь ты и бокс. А у тебя он и... И что?
Пустота.
- Не знаю.
- А надо знать. Мужчины не рискуют своим благополучием ради женщин, потому что думают, что без благополучия женщины от них разбегутся. Мужчины вообще не рискуют.
- Может, тебе просто пока не везло?
- А тебе повезло? - не без сарказма поинтересовалась Алина.
Я вскинула брови.
- После своего виски-кофе ты особенно противная.
- Я противная после мужчин, которые нужны мне, но которым не нужна я. Не слушай меня, - она отвернулась к окну. - Наивная, любящая женщина во мне так устала от забивающих на нее мужчин,
что вообще больше не хочет спорить со стервой, которой достаточно секса по обстоятельствам и без обязательств. Дам ей картбланш. Насовсем.
- Ну, Лин, брось. Это же не ты... Алина? Ты... Ты что, плачешь?
Мне стало не по себе. Алина никогда не плакала из-за мужчин.
Я молча смотрела на её вздрагивающие плечи, не зная, что сказать или сделать.
- Почему, Вера, почему, чем лучше ты хочешь быть, тем охотнее о тебя вытирают ноги? Я же ничего, черт возьми, не прошу, - Алина, не оборачиваясь, всхлипнула. - Ни цацок, ни норок, ни коттеджей на Мальдивах. Только бы было к кому бежать от всего этого... От себя, твою мать...
Я пододвинула стул и обняла подругу за плечи. В этом между нами и было главное отличие - после потерь Алина стала бояться одиночества, а я - им жить.
Всю ночь мы говорили о мужчинах. По сути, это были обычные разговоры о том, почему пазл не складывается, но что-то во мне сдвинулось в сторону глухой обороны. Миша так и не перезвонил, а утром, вернувшись домой и собрав документы, я уехала в центр имени С.И. Рахвиятова - устраиваться на работу, где меня давно ждали.
Меня встретили очень радушно, забрали документы, отправили с сестрой-хозяйкой осматривать отделение, знакомиться с персоналом. После обеда уже был готов мой договор. Завтра я должна была приступить к работе. И все же удовлетворения от этого шага я не испытывала. Чувства смешались в какой-то серый клубок - я переживала за Мишу, злилась на него и отчасти на себя, потому что, не разобравшись, решила все за одну ночь. Или же к этому решению я шла весь месяц? Но если оно верное, почему мне было так плохо?
Я ещё не успела доехать до дома, как зазвонил мобильный. Мельком глянув на экран, удостоверилась - Миша. На душе, вопреки обиде, отлегло. Первым порывом было схватить трубку, но я только крепче сжала руль. Не хотела вести сложный разговор в дороге, а то, что он будет сложным, я не сомневалась.
А Миша все звонил и звонил: один раз, второй, третий.
Припарковавшись у подъезда, я вышла в жару распоясавшегося июня и, шагнув под тень деревьев, взяла трубку.
- Да? - сердце колотилось у самого горла.
- Здравствуй, - от звука голоса Михаила у меня буквально закружилась голова. - Я не помешал? Ты в порядке?
- Я была за рулем. Да, в порядке, - собираясь с духом, ответила я. - Почему ты не отвечал? Что случилось?
- Хм... Ну...
Вот оно - придумывает, что бы наврать.
- Я был в полицейском участке, - с досадой сообщил Михаил. - И телефон у меня отобрали копы.
- В участке?! Почему?