Я набросила ремешок большой сумки на плечо. Маленькую, с доками, взяла в руки, и обернувшись напоследок, посмотрела на рекламный щит.
Я не должна была дать ему уйти тогда, когда он приехал ко мне, наплевав на контракт и время перелета. Он умел рисковать. А его смелость меня только пугала.
Дура.
Когда я спустилась вниз, то первое, на что обратила внимание, так это просторный сарафан с завышенной талией, в который была одета Соня. Девушка стояла у такси, потирая поясницу.
- Все взяла? Виза действующая?
- Да, - я сбросила большую сумку в багажник, предусмотрительно открытый таксистом. - Какой срок?
- Пятый месяц.
- Андрей - отец ребенка?
- Это сейчас важно? - процедила Соня.
Я молча пожала плечами. Полезла на заднее сидение и увидела клетку с Мозесом. Кот глянул на меня желтыми глазами и заворчал.
- Кота возьмем с собой? - спросила я.
- И возиться с ним там? Нет, завезем моим знакомым.
И время полетело с бешеной скоростью. Мы отвезли кота, поехали в аэропорт, прошли все процедуры, отметили визы и билеты. Осталось самое страшное... И я оказалась у трапа. Соня взяла меня за руку:
- Мы летим к нему. И мы до него доберемся, поняла?
- Поняла.
Нет, это не самое страшное.
Взлет. Я пристегнула ремни и помогла Соне.
- Андрей прислал сообщение, - ровно ответила она, положив руку на живот. - Идет операция. Перелом скуловой дуги, клиновидная кость, верхняя челюсть... Вера, что это? Это плохо?!
- Отключите, пожалуйста, телефоны, - вежливо попросила нас стюардесса.
- Да-да, конечно, - Соня завозилась, устраиваясь на сидении, передав свой мобильный мне.
Я прочитала сообщение и, сдавленно выдохнув, выключила телефон.
- Это тяжелая травма костей лицевого скелета. Но она не угрожает жизни. Если дело только в этом и нет кровоизлияния в мозг...
- Все, я поняла. Хватит подробностей.
Самолет загудел, и я, вздрогнув, схватила Соню за руку.
- Это не самое страшное, - тихо повторила девушка. - Ты слышишь, Вера? Это вообще не страшно.
- Да, - я зажмурилась. - Это не страшно.
- Я беременна от Андрея. Он об этом не знает. Вот это страшно. Прикинь, что меня ждет по прилету?
- Он нас встретит? - я чуть улыбнулась.
- Ага. Думаешь, не заметит?
- С ним это возможно. А Миша в курсе?
- Нет, конечно. Мужская солидарность женщин до добра не доводит.
Самолет понесся по полосе. Я открыла глаза и посмотрела в иллюминатор, кажется, всем существом почувствовав, как отрываюсь от земли.
А Маргарита Васильевна снова оказалась права. Один страх лечится другим.
После взлета стало легче дышать. Соня протянула мне пачку леденцов.
- Надо было дать раньше, чтобы уши не закладывало, - она взяла себе пару конфеток. - Что делала все эти месяцы? Вы общались с Мишей?
- Мы расстались.
- О. Ясно. Но ты все равно летишь.
- А что у вас с Андреем?
- Ничего, кроме ребенка. И я прочитала дневник.
Мы помолчали.
- У меня было такое чувство, что я говорю с бабушкой, - Соня слабо улыбнулась. - Как будто она так и осталась рядом. Так странно... Она стала ближе мне, когда её не стало рядом. Почему ты не приходила на поминки?
- Я не хожу на поминки, прости. Я была на кладбище. Вы поставили огромный памятник.
- Это отец. Он, кстати, в курсе, что скоро станет дедом. Достал меня своим вниманием теперь, когда оно уже не нужно.
- Не говори так. Он же близкий тебе человек.
- Один близкий человек сейчас борется за свою жизнь, а другой пинает меня в мочевой пузырь.
- А Саша? А Андрей?
- Саше на всех плевать. Он как робот. Андрей... Да, наверное, ты права.
- Ты сильно изменилась, - заметила я.
Соня, опуская спинку кресла, кивнула.
- И ты тоже. Скажи, каково это, расстаться с человеком, который рядом с тобой становится святым?
- Ты сама можешь ответить на этот вопрос.
Моя собеседница, устало улыбаясь, закрыла глаза.
- Андрей и без меня хорош. Проповедник.
Я промолчала. Вряд ли Соня знала о его пьяном поцелуе. Это и к лучшему.
- Расскажи мне что-нибудь хорошее, - попросила девушка. - Не могу не думать о брате, от нервов прямо трясет.
- Хорошее... - я растерялась. - Хорошее...
Соня открыла один глаз.
- Неужели не о чем?
Разве только о Мише.
Или же копнуть глубже...
- Когда мне было семь лет, - начала я. - Как все порядочные дети этого возраста, я пошла в школу. Первого сентября очень переживала, отстояла всю линейку. Когда нас построили по парам, взяла соседнюю девочку за руку и... Короче, я потянула ее куда-то не туда, и мы заблудились. В школе.
- Опоздали на первый урок?
- Мы его вообще пропустили. Нас даже искали. А мы сидели в актовом зале и ели мел.
Соня хихикнула.
- Мел? Зачем?
- Он был желтый и похож на конфету. С конфетами тогда была беда.
Никогда бы не подумала, что таких мелочей вспомню почти на два часах полета. От моей болтовни Соня уснула, а я вперилась в телевизор, не особо следя за происходящим на экране. На мобильном связи не было, и ощущение тревоги выбивало меня из реальности, не давая сосредоточиться на чем-то другом, кроме мыслей о Михаиле.
Нужна ли я ему сейчас? Что если весь этот полет - зря, и он просто прогонит меня.
