Сквозь окно часовни Верити видела башню Лунного Собора, укрытую колеблющимися брезентами в тех местах, где команды рабочих возвращали церкви ее прежнее состояние, каким оно было да нападения. Новый назначенный губернатор барон Прид смягчил весть об утрате своего предшественника объявлением национального праздника, чем и прекратил кровопролитие на улицах и отменил потребность в инфорсерах. Частично в этом была заслуга поспешного назначения нового дьякона церкви Норока, спокойного наставника-клерка Лорда Кидсли. За дни, следующие за уничтожением Цитадели Пустоты, весть о вероломстве Лорда ЛаХэйна быстро распространилась. Его имя было предано анафеме, а иконы с его лицом были расколоты и сожжены сотнями.
Про себя Верити считала, что одна лишь смерть – недостаточное наказание для такого подлого и своекорыстного человека. Мысли Мирии по этому поводу были предсказуемо резки, разве что включали в себя чуть больше профанации, чем было допустимо благовоспитанной женщине дела.
Словно воплощая мысли в реальность, дверь открылась, впуская боевую сестру. На ней не было брони, она все еще хромала от полученных ранений, но все равно выглядела она не менее импозантно, чем в день, когда Верити впервые увидела ее. Они кивнула одна другой.
- Я не знала, что Галатея вызвала и тебя тоже.
- Она не вызывала, - сказала Верити. – Я пришла по своей воле.
Мирия нахмурила брови.
- Почему?
- Это большее, что я могу сделать.
Целестинке было что ответить, но двери часовни распахнулись еще раз, впустив канониссу с сестрой Хлоей, ее временным адъютантом.
Галатея грубо взглянула на Верити.
- Я думала, что к этому времени тебя уже не будет на планете, госпитальер.
- Уже скоро, канонисса. Однако прежде я отправлюсь, я думаю, что моя оценка может понадобиться здесь.
- Здесь все здоровы, девочка.
- Я говорю о тематике правдивости, а не болезни. И в том и в другом я хорошо разбираюсь.
Галатея заняла свое место на алтаре.
- Нева восстанавливает себя, - наконец сказала она. – Я начала чистку в рядах правящего кадрового состава, дабы изничтожить любые оставшиеся следы святотатства ЛаХэйна. Этот прискорбный эпизод останется в истории мира на века… если, конечно, планета проживет так долго, - она пристально и решительно посмотрела на Мирию. – Ты верно мне доказала, сестра. Ты принесла мне заботы… Слишком много забот.
- Ничто из этого не было моим намерением.
Та фыркнула.
- У тебя ничего не бывает намеренным, - канонисса указала на отдаленную церковь. – Синод требует твоей казни, Мирия. Несмотря на то, что ты сыграла свою роль в уничтожении еретика и колдуна, твое непредсказуемое непослушание затмевает все остальное! – она громко ударила кулаком по алтарю. – Ты дважды открыто не повиновалась мне, и следовательно – Имперской Церкви.
- Я делала лишь то, что считала правильным, - сказала целестинка.
- Правильным? – рыкнула Галатея. – Ты напрашиваешься на смертный приговор. Ты ставишь меня в очень неловкое положение, сестра. Что я должна делать с женщиной, которая нагло плюет на приказы вышестоящих?
- Оставьте ее в живых, - сказала Верити. – Позвольте ей служить церкви с теми же честью и отвагой, которые она демонстрировала в цитадели.
- Без приказов эти вещи не имеют значения, - смешалась Хлоя. – Каждая сестра служит частью целого. Ни одна из нас поодиночке не представляет закон.
- Я приму любое решение церкви, - прошептала Мирия.
- Даже смерть? – скоропалительно изрекла госпитальер. – При том, что поступила так, как поступила бы любая праведная сестра? – Верити глянула на Галатею. – Это же то, как нас испытывает наша вера. Не жесткими соблюдениями книг или древних канонов, бездумно и беззаботно, а ставя нас в опасные положения и испытывая нашу решимость проблемами, лежащими за гранью нашего опыта. Если мы всегда будем неподатливы и непреклонны, если мы не будем сметь рисковать при битве с врагом, то какая же от нас будет польза Императору? – ее рвение было внезапным и искренним. – Мы станем ничем иным, как безмозглыми фанатиками, живущими строго по предписаниям, слепыми и ограниченными… как Виктор ЛаХэйн.
Прошла долгая пауза, прежде чем канонисса обратилась к Хлое.
- А эта госпитальер весьма красноречива.
- Да, я тоже так считаю, - согласилась Сестра Серафим.
Та кивнула.
- Я не хочу видеть твою смерть, сестра. Но, как бы то ни было, непослушание не может остаться безнаказанным, - взгляд Галатеи пал на Мирию, и спустя мгновение холодной фамильярности, она повторила слова ЛаХэйна. – Должна быть обоюдность.
Женщина кивнула.
- Я понимаю.
Канонисса приблизилась к ней.
- Сестра Мирия, мой приговор – лишение всех наград ордена и статуса элитной целестинки, с этого мгновения ты понижена до линейного ранга боевой сестры.
Она сняла со шлевки церковный венок сестры и разорвала его, ссыпав с него пригоршню бусин, прежде чем вернуть разорванный розарий назад.
