- Ты можешь стать такой женщиной, - надавил ЛаХэйн, ощутив ее нерешительность, - все твои ошибки будут исправлены, все твои неудачи обратятся победами, каждая смерть станет жизнью – тебе должно лишь прекратить противиться правде!
Лета и Иона. Порция и Рейко. Их и многих других она увидела в своем сознании, и их молящие лица помогли ей выбрать ответ. Дать какой-либо другой – значило отвергнуть их веру, ради которой они умерли, и отринуть правду, что была в ее собственном сердце.
- Во имя Катерины, - прокричала она. – Смерть колдунам!
Искры жалили ее, сыплясь из накаленных до предела тонких механизмов оружия, волны излучаемого жара плавили керамит на кончиках ее пальцев. Плазменные болты, обычно коллимированные и имеющие определенную форму, выбрасывались из оружия яростно визжащими плевками, пистолет трещал целиком от продолжительности нагрева. Рыча от полученного отказа ему сдаться, ЛаХэйн продолжал отражать ее атаки. Оружию были отведены секунды до критического отказа, и с шипящим хрустом оболочка треснула по всей своей длине. Предупредительные глифы опасно засияли краснотой. В последний миг Мирия напрягла свои мускулы и изо всех сил швырнула оружие в лорда-жреца.
Ошибка ЛаХэйна была в том, что он отреагировал как человек, а не как псайкер. Его обретенные силы позволили бы ему обвести от себя летящее в него оружие в мгновение ока, но они были слишком новы для него и не сумели заменить ему рефлексы. Дьякон поймал оружие руками и взвыл, когда жаркий накал обжег их, и в тот же миг перегруженный плазменный пистолет разорвался во вспышке огня.
Взрыв сорвал большие куски оплавленной плоти с Виктора ЛаХэйна, испепелил мягкие ткани его глаз, и разворотил его всего лезвиями огня, столь же жаркими, как солнце. Кости его скелета обратились в жидкий шлак, его богатые правительственные одежды и надетые на нем золотые иконы почернели и обратились в пепел меньше чем за секунду. Броня Мирии оплавилась и потекла как масло, когда та отвернулась. Воспламенение повлекло за собою выброс ударной волны, спрессованной в дымчатое белое кольцо, что выбросила ее из гаснущих энергетических нимбов прямо на вертикальные стены дымохода вулкана. Она падала, царапая черный камень и адамантовый настил.
Когда их органическая составляющая внезапно сгорела, вращающиеся кольца потеряли всякую синхронизацию и столкнулись один с другим в оглушительной какофонии. Металлы, что были выкованы в очагах давно сгинувших нейтронных звезд и омытые потом и кровью ремесленников с тысячи планет, распались на части. Кольца раскололись, столкнувшись одно с другим, и потеряли всякую связь. Поле ауры лопнуло как мыльный пузырь, и забытый механизм Императора рухнул прямо в ждущие его глубины магматического ядра. И где-то там, далеко внизу, обратились в грязный пар последние останки Виктора ЛаХэйна, Верховного Экклезеарха Норока.
Была очень-очень сильная боль. Невидимый нож, вонзившийся прямо меж ребер, вероятно, был сломанной костью, проткнувшей ее легкие. Явным подтверждением тому служила пузырящаяся изо рта при каждом вздохе кровь. Ее правый глаз был залеплен текущей из ее головы кровью, и когда Мирия напряглась, провела рукой по волосам и опустила ее, то та была окрашена в темно-красный цвет. Силовой ранец за ее спиной вышел из строя, заставляя ее нести на себе вес силовой брони без помощи искусственных миомеров мускул под керамитовым покровом. Кроме того, некоторые участки брони сплавились вместе под интенсивной высокой температурой.
Сделав неровный вздох, она глотнула воздуха с примесями серы и свесилась с металлической планки, куда привело ее в итоге головокружительное падение. Перед глазами все плыло, но она сумела подавить дезориентацию. Далеко внизу она сумела разглядеть широкие распахнутые двери инженерной залы, где по-прежнему оставались Верити и другие сестры, но падение машины разделило акведук, и она не имела возможности соединиться с ними. Мирия постучала по воксу, но в награду получила лишь треск статических помех. Неохотно она начала ползти наверх, к манящему овалу неба. Каждая секунда была пыткой, но та была полна решительности.
Громкий лязг разрушения и грохот падения машины заставил трех сестер безмолвно застыть. Верити, Изабелла и Кассандра знали, что уничтожение устройства само по себе означает казнь еретика дьякона, но помимо того, это означало еще и безрадостную смерть Мирии. Тучи пепла и кольца вулканического пара окутывали их, а грохочущая тряска едва позволяла удерживаться им на ногах.
Кассандра сплюнула и покосилась на вход в палату:
- Завалено, - в голосе ее читалась усталость. – Этим путем нам не выйти.
Изабелла сидела на полу, ее взгляд был опущен куда-то ниже ее кустарных бинтов.
- Сестра, говори яснее. Есть способ выбраться из этой богом покинутой пещеры?
- Не для нас, - прозвучал ответ. Она глянула на госпитальера. – Сестра? А ты как считаешь?
Верити была сосредоточена на чем-то другом. В отдаленных углах залы виднелись скопления блестящих частиц, маленьких беззвучных искорок неопределенного цвета, переливающихся, как ртуть.
