Собрав все тайны воедино, он уловил ту самую нить, ухватившись за которую, можно было прийти к забытому наследию Бога-Императора. И эта самая нить, длинной в световые года, связывала Неву вместе с Террой – бесспорное доказательство того, что этот далекий мир был затронут Его рукой так же, как был затронут варпом. Это стало очевидным, как только части объединились в одно целое, в тот же миг глаза жреца-лорда заблестели. Механизм был наследием Императора человечеству, наследием ему, Виктору ЛаХэйну. Как часовой, ждущий смены караула, находящаяся за каменными стенами Цитадели Пустоты машина ждала того человека, который пробудит ее, поняв ее предназначение. В ЛаХэйне не было ни капли сомнения в том, что этим человеком был именно он.
Дьякон подошел вращающимся кольцам так близко, как мог, и протянул к ним руку, позволив кончикам своих пальцев погрузиться в сияние. Он ощутил, как струйки силы проходят сквозь него, словно свет через призму. Это была лишь малая толика, всего лишь крупица истинной, сокрытой внутри энергии. Он почувствовал, как в его мозгу сам собой зарождается вопрос относительно природы этого, и, как всегда, быстро получил ответ, что это нечто лежит далеко за гранью его понимания.
Уже не впервые, ЛаХэйн позволил себе предаться грезам о том, что было бы, если бы его мечты стали явью.
Переполненный мыслями о величии сего, он жадно выдохнул.
- Скоро… - слова соскользнули с его губ. – Это произойдет.
Он отошел за ограду и увидел стоящего на коленях кормильца – голова клерка была склонена, ибо он не смел направлять взор на священный механизм.
- Милорд дьякон, - сказал жрец, - донесение с верхних уровней. Приближается строй боевых кораблей. Сенсорные сервиторы различили, что они отмечены знаками Сороритас.
Он сжал губы.
- Сколько?
- Десять, может больше. Их контуры совпадают с очертаниями десантных кораблей и броненосцев.
ЛаХэйн выругался так, что кормилец вздрогнул.
- Она сами напросились. Сестры Битвы слишком недальновидны, и они не станут слушать никаких объяснений, касательно нашей миссии здесь, - вздохнул он. - Их вмешательство недопустимо. Выпускайте пирокенов. Разворачивайте их для защиты крепости.
Кормилец осмелился поднять взор.
- Скольких, милорд?
- Всех. Время полумер закончено.
Распоряжения были отданы, приказы начали исполняться. В главной зале, где под сводами черного базальта простирались ряды стеклянных контейнеров, свисающих направляющих кабелей и когтистых крановых механизмов, последние ожили и приступили к работе, начав снимать коконы псайкеров с их креплений. Перенося их с той же осторожностью, с какой насекомые переносят свои драгоценные яйца, механизмы брали огромные наполненные жидкостью сосуды, дабы перенести их на темный каменный пол и туда же выплеснуть все содержимое. Мало-помалу дремлющая армия колдунов ЛаХэйна начинала пробуждаться, в глубинах их подвергнутых врачеванию разумов начал разгораться огонь злобы, который кормильцы направляли на приближающихся врагов.
Среди всей этой суматохи, в гуще движения всех этих вагонеток и вращающихся шестерней канатных дорог цитадели можно было различить один-единственный состав, незаметно движущийся вверх, прямиком к закрытым уровням.
Пилоты направили свои корабли через скалистые проливы, окружающие Цитадель Пустоты, держись низко к поверхности, дабы не попасть под несвязный обстрел зенитных болтерных орудий, расставленных на вершинах гор. Канонисса Галатея не стала рассматривать вариант проникновения в Цитадель с предложением сдаться, ибо все те, кто находились внутри, уже наверняка различили черную и серебряную ливрею транспортных самолетов и поняли, кто именно к ним приближается. И если бы они хотели попросить мира, то они бы уже всеми способами пытались сделать это, не говоря про то, что эта возможность была им предоставлена.
К башне из черного камня можно было добраться через узкие и зловещие долины скалистых утесов. С момента вылета с места Галатея уже переговорила с командиром Серафимов сестрой Хлоей и, использовав гололитическую связь, с капитаном «
