Я от неожиданности замерла. Поверить было просто невозможно. Я ведь уже морально приготовилась услышать что-то наподобие через пару лет точно, учитывая его характер. Вон какие мысли глобальные развила, а он — раз! — и удивил. Нет. Все-таки права была Карина, я не могу точно узнать, о чем он думает, как ни стараюсь.
Теперь Свет прерывисто вздохнул, возвращая меня в реальность.
Занятая своими переживаниями и удивлениями, не сообразила, что такое признание от настолько закрытого человека требует немедленного ответа, иначе человек, отважившийся на такое признание, закроется сильнее, чем раньше. Беда только в том, что я тоже раненая, мне точно так же сложно сказать «люблю». Но разве он об этом догадывается?
Я склонила голову чуть набок и вгляделась в лицо Света, безуспешно стараясь рассмотреть его черты на фоне окна, потом прошептала:
— А еще раз!
Я тоже упрямая. Если буду признаваться в любви, то так, как хочу сама. Свет явно пришел в замешательство, но удержать улыбку не сумел:
— Я тебя люблю.
— М-м-м, — протянула я голосом человека, отведавшего потрясающий деликатес, и поерзала на кровати.
Свет тихо застонал. Правда, от чего конкретно, я не поняла. То ли от нашего диалога, то ли от того, что ерзала, лежа под ним. Задумываться мне пока было некогда:
— А еще.
— Я тебя люблю! — уже громче и суровее повторил Свет.
Донельзя довольная, с блаженной улыбкой, я потянулась и прикрыла глаза, наблюдая за возмущенным мальчиком сквозь ресницы.
— Вера! — ожидаемо не выдержал моего единоличного нескрываемого счастья он.
Упрямец. Ты ведь прекрасно знаешь, что я тебя люблю. Ты нарочно заставил меня через гордость переступить, требуя ответа о переезде сюда и не предлагая при этом ничего взамен. Теперь вернул долг и снова хочешь больше.
— Да-а? — протянула я. — Что, мой любимый мальчик?
Любимый мальчик на первой части моей реплики напрягся, а потом резко растаял. Я буквально ощутила, как расслабилось его тело, стало чуть тяжелее. А еще оказалось, что, когда мой романтичный герой доволен и смущен одновременно, он пыхтеть начинает, как еж.
— Еще! — немного ехидно прошептал он.
Решил отомстить. Ну попробуй, мой пыхтящий герой. Я, может, не такая неожиданная, как ты, но зато я — женщина. А когда женщина признается от души, она это делает незабываемо! Правда, не всегда вовремя, но это уже другая история.
Я уперлась ему в грудь ладонями и заставила перекатиться на спину. Сама села сверху, склонилась к его виску и, почти касаясь губами кожи, проговорила:
— Любимый мальчик.
Чуть отстранилась. На этот раз объектом моего внимания стали его губы. Я прижала ладонь к его щеке и очертила большим пальцем сначала верхнюю, затем нижнюю. Он едва слышно выдохнул.
— Упрямый, удивительный, сексуальный, нежный…
Свет замер и перестал дышать. Я не отрывала взгляда от его рта, но всем существом чувствовала, знала, что он пристально, напряженно смотрит на меня.
— Я люблю тебя. И ты слишком уверен в себе, чтобы не знать, что люблю.
Вот теперь я прямо взглянула ему в глаза. Мгновение он о чем-то размышлял, после чего приподнялся и медленно, осторожно поцеловал.
— Солнце скрылось за горизонтом, его последние лучи окрасили облака в золотисто-алый цвет. Вера тихо прикрыла за собой дверь и ступила на веранду, где, опершись о перила, стоял ее возлюбленный. Свет задумчиво любовался закатом и курил трубку…
— Какую трубку? — не поняла я.
— Верка! Сбилась из-за тебя, — возмутилась Карочка. — А ведь сочиняла без запинки.
— Так при чем тут трубка? Свет вообще не курит, — не унималась я.
Мы сидели под стенами Петропавловской крепости, любуясь видом Невы и Троицкого моста.
— Он и ковбойских шляп не носит. А ты не носишь длинных платьев и грубых фартуков. А еще я почему-то подумала, что ты можешь быть суфражисткой, ветеринаром, вегетарианкой и первой защитницей животных. Твоя семья отреклась от тебя из-за отказа выйти замуж за пузатого семидесятилетнего владельца банка. Поэтому ты поставила все на кон и отправилась в далекое путешествие на дикий запад…
— А русской версии нет?
— Из русского я только рекламу какого-то мыла про Настю видела. У нас эта ниша чудовищно пустая. Кроме классиков никого. Короче, не перебивай. Где-то на пути встретила ты его, такого мужественного, одинокого и с ребенком. Он спас тебя, ты спасла его. Какое, кстати, соотношение предпочитаешь?
— Спасения к спасению? — догадалась я о грядущем сарказме в адрес авторов женского чтива.
— Да. Берем скромно один к двум? Или стандартно один к пяти? Или «я у мамы комплекс в кубе», спасаем мужика в соотношении один к двадцати?
— Я сдохну его двадцать раз спасать.
— Зато ближе к эпилогу он заплачет, когда ты изящно, не запыхавшись, не вспотев и даже не матерясь, родишь ему ребеночка.
— Закругляйся!
