Очередная пропасть. И выбор у меня невелик. Я могу развернуться и уйти, сохранив свою гордость нетронутой, но уничтожить при этом большую часть его гордыни. Ведь он только что открытым текстом указал мне на свою незаживающую рану. «Без замашек на манипулирование». Кажется, так он сформулировал в прошлом. И в этом случае он не пойдет за мной следом сейчас и не придет позже. Настолько необходимой, настолько нужной по-настоящему сильному мужчине женщина может стать лишь после долгих лет гибкой мудрости. Конечно, в женских романах отчаянно сильный по всем фронтам герой отчаянно сильно преследует непомерно горделивую героиню, с которой знаком уже целых два дня, но это только в женских романах.
Или же я могу наступить на горло своей гордыне и просто пойти за ним следом, приняв его таким, какой он есть. Но в этом случае он никогда уже не отнесется ко мне иначе. Я навсегда останусь женщиной, которую он будет считать себя вправе вот так запросто обидеть. Он максимально осторожно, на свой взгляд, дал понять, что не примет молча ни одну попытку схитрить или обмануть его, и что без своего на то желания не сделает для меня ничего. Заранее очертил границу, за рамки которой у меня нет и не будет права выйти.
Из двух зол выбирают меньшее?
Хватило доли секунды на принятие решения. Я глубоко вздохнула и не стала сопротивляться его попыткам вести меня к машине.
Иные женщины осудят мой выбор. Я не против. Не истина в последней инстанции. Но это моя жизнь, и она у меня одна, другой не будет. Предпочту первый вариант, и сотни раз пожалею об этом.
— Обиделась? — мягко спросил Свет.
На мгновение я взглянула на него, затем опустила голову, переключив внимание на тротуар. Отрицательно покачала головой и попыталась улыбнуться, но улыбка вышла не слишком хорошо. К чему спрашивать, если ты заранее знал, что собираешься обидеть?
Больше он ничего не сказал, только хмурился. Хмурился, пока вел по парковке, хмурился и исподтишка поглядывал на мои губы, пока держал открытой для меня пассажирскую дверь, хмурился, пока мы выезжали из города. При этом я для себя неожиданно оказалась заложницей этого тяжелого молчания. Обидно действительно было, но только первые пару минут, я ведь добровольно пренебрегла своим эго, знала, на что иду. Разве не мог он просто принять мой поступок? Ему снова нужно, чтобы я переступила через себя? Это уже слишком.
Я внимательно вгляделась в его профиль и тогда заметила то, что развеяло все тревожные мысли. Да, он ждал, когда я снова сделаю шаг навстречу. Но ждал не потому, что желал установить для меня еще большие границы. Вовсе нет. Он чувствовал себя виноватым, причем очень, и все это время ждал, когда я его прощу. Стоило ему ощутить мое внимание, как пальцы тут же сжали руль сильнее. Он повернулся ко мне, и я увидела немного испуганные синие глаза и упрямо сжатые челюсти, потом он отвернулся, а через мгновение снова бездонная синева, но уже беспокойная.
Устало вздохнула и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. На изобретение правильных слов время нужно и силы. Только минуту. Подумаю минуту, с силами соберусь, и ты, беспокойный мальчик, успокоишься.
Левой ладони коснулось что-то нежное и теплое. Я вздрогнула и вернулась в реальность. Источником тепла оказался Свет. Пока горел красный сигнал светофора, он осторожно сжимал мою руку. Значит, говорить мне не понадобится. Я переплела его пальцы со своими и получила счастливый взгляд, полный искреннего обожания.
Я прокралась на кухню и сделала то, что давно хотела сделать — налила воду в стакан. Свет отмокал в ванной с журналом, смысл большинства статей в котором я понимала с трудом и только после устного перевода их на человеческий язык. Устный перевод, к слову, у техномальчика получался неплохо. Впрочем, речь о Тёмыче.
Налила себе чаю с конфетами, как истинный охотник, заняла удобную позицию и принялась ждать. Караулить долго не понадобилось, Тём был точен, как часы. Наступил мой момент истины. По коридору прошлепали маленькие босые ступни. Мальчишка показался в проеме кухонной двери, окинул меня сонным невидящим взглядом, подошел к кувшину, взял его, на мгновение замер, рассматривая стакан, затем поставил кувшин и зашлепал на выход. Все.
