Ночью у этой пациентки начались схватки, и ее срочно взяли на операцию. Было уже два часа ночи, когда извлекли плод. Ребенок оказался маленький. Видно было, что ему некомфортно, он испытывал гипоксию, поэтому и родился неразвитым. Неонатолог занималась с ним долго. Наконец младенец закричал, но крик был слабый. «На четыре-пять баллов», – сказала врач, и малыша увезли в кувезе в детскую реанимацию. Но проблемы появились и у акушеров: началось маточное кровотечение, которое, несмотря на предпринятые меры, не удавалось остановить. Тем временем возникли признаки шока от кровопотери и нарушения свертывающей системы крови. Такое сочетание крайне опасно при акушерском кровотечении. Эти два осложнения, если с ними не справиться, приводят к еще большим проблемам. Приехала замдиректора центра Кравцова Татьяна Геннадьевна, наша скорая привезла сосудистого хирурга, и операция продолжилась. Пациентке переливали плазму, взвесь из эритроцитов и другие необходимые препараты, боролись с нарушением свертывания крови. В таких случаях, когда кровотечение невозможно остановить, единственно правильными действиями являются удаление источника кровотечения и перевязка крупных сосудов. Что и было сделано. Это дало результат: нам удалось восстановить давление, пульс и справиться с нарушением свертывания крови. После окончания операции пациентку привезли в реанимацию.
Позвонил из дома заведующий отделением и поинтересовался:
– Урал, как дела? Справляешься? Мне приехать?
– Приехать в четыре часа утра? Зачем? Мы уже сделали все, что положено. Не стоит, завтра все расскажу, – ответил я. – Спасибо за моральную поддержку!
«Вот такое стечение обстоятельств», – подумал я. Не зря женщинам объясняют, что многократное кесарево сечение опасно, да еще на фоне осложнения беременности. Но они надеются, что все обойдется. Хорошо, что ее привезли к нам, в областном перинатальном центре по месту жительства могли и не справиться…
После этого ночного дежурства в течение рабочего дня я провел еще два плановых наркоза. Домой поехал на своей машине, но на светофоре заснул за рулем. Проснулся от гудков сзади.
«На сей раз обошлось, – подумал я. – А доколе?»
Вообще среди «общих» анестезиологов существует такое мнение: дать наркоз на кесарево сечение – нет ничего проще! Но когда анестезиологи из общей хирургии попадают в роддом, то начинают понимать, что простотой здесь и не пахнет. А пахнет тяжелыми осложнениями, которые могут закончиться смертью на операционном столе…
Когда я еще работал в роддоме города Целинограда, был один случай. Молодой анестезиолог при проведении так называемой спинномозговой анестезии наделал столько ошибок, что женщина умерла во время операции. Об этом я всегда рассказывал курсантам и студентам, чтобы показать, как все непросто. К тому же сейчас к нам попадают беременные с таким количеством сопутствующих заболеваний, что приходится знать всю патологию медицины.
Однако бывают случаи, выходящие из общего ряда. Однажды я проводил эпидуральную анестезию беременной на операцию кесарева сечения. Все шло в плановом порядке: пациентка обследована, все анализы в норме, ничто не предвещало осложнения. Я установил катетер без трудностей и особенностей, то есть по всем правилам, и ввел стандартную дозу препарата. Но что-то пошло не так: у беременной вдруг резко снизилось давление и начала развиваться блокада нервных пучков вверх, так, что ей стало трудно дышать и она начала терять сознание. Я вызвал заведующего, мы стали обсуждать возникшую проблему и предпринимать срочные меры по стабилизации состояния пациентки.
Операцию делала одна из опытных акушеров-гинекологов Айман Галымжановна Ракишева. Она видит, что у анестезиологов проблемы, и спрашивает:
– Можно начинать операцию?
– Можно, но делайте быстрее: если давление не поднимется, то ребенок может погибнуть.
Пока мы с заведующим Али Нурбатыровичем восстанавливали давление, Айман Галымжановна сделала операцию за одиннадцать минут, начиная от разреза и до последнего шва. Мы были еще заняты своей проблемой, а она говорит:
– Все, я закончила операцию!
– Как закончила?! Уже все? А как ребенок?
– Семь-восемь баллов, закричал сразу!
Все тогда были просто восхищены результатом – так быстро еще никто в нашем центре не делал кесарево сечение! Мы постепенно все восстановили: и давление, и дыхание, и работу сердца, хотя осложнение развилось, как говорят, на ровном месте. Чтобы было понятно, надо сказать, что, согласно мировой статистике, девяносто пять процентов осложнений в медицине бывают ятрогенными, то есть нанесенными медицинским персоналом, и это несмотря на все меры предосторожности…
Сейчас Айман Галымжановна работает главным врачом Капчагайской городской больницы и за короткое время сумела там наладить работу. Так что профессионализм и сильная воля – залог успеха в любом деле.
