Ночь в поезде прошла благополучно, и утром мы прибыли на место. Пока сопровождавшие и пассажиры выносили женщину на носилках из вагона, я пошел искать реанимобиль. Но вместо него увидел ветерана скорой помощи – старый микроавтобус УАЗ буро-зеленого цвета. Открыв задние двери, обнаружил на обшарпанном железном полу не менее старые брезентовые носилки с порванным уголком.
Я спросил у водителя:
– Мы же привезли в поезде женщину в тяжелом состоянии. Где реанимобиль?
– Не знаю. Мне было приказано встретить беременную и отвезти ее в областную больницу.
– Ты что, один, без сопровождения? – удивился я. – Почему не заехал на перрон? Мы же тебя ждали там.
– Милиция не разрешает.
Теряя всякое терпение, я спросил его:
– А путевой лист у тебя есть? По нему тебя должны были пропустить на перрон.
Водитель пожевал губами и совершенно безразличным тоном ответил:
– Милиция не пустила.
Тогда я сел рядом с ним и приказал:
– Давай на перрон, милиции я сам отвечу.
Наконец, погрузившись, мы поехали. Бедную женщину нещадно трясло на полу, пришлось ее успокаивать. В приемном отделении больницы нас тоже никто не ждал и очень удивились нашему появлению.
– Куда мы ее положим? Никаких распоряжений на этот счет не было, тем более что сегодня праздничный день – Первое мая – и начальство отдыхает.
Я показал выписку из нашего центра и телефон главного акушера-гинеколога департамента здравоохранения области. Потом жестким тоном приказал:
– Немедленно позвонить по этому номеру и все утрясти! Ясно?
Сам я связался по мобильному телефону с замдиректора нашего центра Татьяной Геннадьевной и доложил обстановку.
– Я сейчас постараюсь все уладить, – успокоила она меня.
Примерно через полчаса вопрос был решен. Из реанимации пришла дежурная – молодая девушка, недавно окончившая институт, которая тоже не была в курсе дела. Мы подняли больную в отделение. Я передал все бумаги и подробно объяснил, что нужно делать.
Был уже полдень, когда родственники женщины пригласили меня к себе домой, накормили обедом и отвезли на вокзал, где удалось купить билет в Алматы. Для этой женщины, к счастью, все обошлось благополучно. Но каких нервов стоила мне эта поездка!
Хорошо запомнилась и командировка в Шымкент. Там после случая смерти в одном из роддомов проводилось служебное расследование комитетом Минздрава, и я был в составе комиссии.
История произошла такая: у беременной было предлежание плаценты, то есть детское место, через которое плод получает материнскую кровь, расположено в матке не на обычном месте. Это чревато кровотечением с последующими осложнениями: шоком от кровопотери, нарушением свертывающей системы и полиорганной недостаточностью. Как я уже упоминал, радикальным способом остановки кровотечения является полное удаление матки и перевязка крупных сосудов. Но в ОПЦ после кесарева сечения и начавшегося кровотечения, вопреки протоколу, решили сохранить этот орган и проводили только консервативные мероприятия. Несмотря на это, кровотечение продолжалось, поэтому пришлось сделать несколько повторных операций и в итоге удалить матку и перевязать крупные сосуды. По ходу этой истории развились тяжелое нарушение свертывающей системы и полиорганная недостаточность, то есть страдали все органы без исключения. В результате – смерть в стационаре (летальный исход).
Комиссия работала три дня, с утра до позднего вечера. История болезни была изучена вдоль и поперек. Естественно, были найдены недоработки в оформлении документации, а главное – установлено, что тактика хирургического лечения была неправильной. Мы беседовали со всеми участниками этой истории, нам несколько раз звонили из Минздрава и областного департамента. Комиссия докладывала директору нашего центра о предварительных результатах и складывающейся ситуации. С одной стороны, ошибки налицо, с другой – из-за подобных случаев в разных областях Минздравом уже было уволено несколько врачей, в связи с этим появился дефицит кадров: врачи не хотели работать на таком ответственном участке, где даже небольшие ошибки могут привести к серьезным осложнениям и смерти. Из-за текучки кадров и плотного графика работы врачей не посылают повышать квалификацию, некоторые учатся на свои деньги во время трудового отпуска. Про поездку за рубеж, даже в Россию, для повышения квалификации за счет бюджетных средств речь вообще не идет.
Тогда после нашего заключения Минздравом были приняты соответствующие меры. К сожалению, ситуация решительно лучше не становится и подобные случаи с определенной регулярностью повторяются. Но это не только врачебная проблема, а головная боль организаторов медицины различных уровней.
