Ч е ш к о в. Три недели, Валентин Петрович, вы не можете установить причину перерасхода жидкого стекла. Три недели мы ждем анализа. Три недели вы обещаете и не выполняете. Почему? Вы можете сесть, рапорт не кончен.
Рыжухин не садится. Смотрит на Чешкова.
Или не знаете, как делать? Нужна помощь?
Р ы ж у х и н (не садясь). Не успеваю.
Ч е ш к о в. Такого объяснения я не приму. Вы не хотите считать. Любой капиталист давно бы уже уволил вас. Причину перерасхода стекла мы должны понять срочно. (Наталье Ивановне.) В приказ, пожалуйста: Валентин Петрович лишается половины премии.
Р ы ж у х и н. Я с вами работать не буду.
Ч е ш к о в (ровно). Мы не ссоримся, Валентин Петрович. В принципе я вашей работой доволен.
Бледный Рыжухин выходит из-за стола.
(Резко.) Вы куда?
Р ы ж у х и н. Писать заявление об уходе. (Уходит.)
З а в ь я л о в а (громко, в тишине). Я могу повторить то же.
Б ы к о в (с вызовом). И я это повторяю.
Чешков молчит. Он словно задумался.
З а в ь я л о в а. Мы работаем, работаем… Работаем неплохо, но вы нас ругаете без конца.
Ч е ш к о в (идет к классной доске, пишет мелом: «1000». Голос чуть меняется. Он предчувствует схватку и волнуется). Сумма перерасхода стекла за квартал. Я бы мог не вызывать вас. Читать документы, подписывать приказы… Но я готовлюсь к каждой встрече с вами, я ищу ваши ошибки и свои ошибки, в этом моя работа, весь смысл процесса. Если мне уже нечему вас научить — я уже не руководитель, я изжил себя… Нет, мы не ссоримся, но учиться можно только на ошибках.
З а в ь я л о в а (громко). Вы чрезвычайно требовательны к инженерно-техническим работникам! Чрезвычайно!
Б ы к о в. И вы пытаетесь ввести нежизненные системы производства!
Ч е ш к о в (быстро, горячо, волнуясь. Боится сорваться). Но это же косность, привычка, лень, нежелание думать. Вы не хотите работать по-новому, Олег Владимирович, потому что считаете — так нельзя. У нас так нельзя, в нашем производстве так нельзя, а как можно, не знаете. Я не считаю себя умнее вас, но там, где я раньше работал, сразу замесили организацию на новых принципах, и им не мешал груз традиций.
Б ы к о в. Вам не нравятся наши традиции?
Ч е ш к о в. Мне нравится ваша любовь к заводу, но я не понимаю вашего чванства. Мы все работаем для Родины. Будьте скромнее, пожалуйста. И вас я призываю к скромности, Надежда Ивановна. Есть люди, которые считают получение зарплаты своей особой привилегией. Работать им скучно или неинтересно.
З а в ь я л о в а. Вы докатились до прямых оскорблений. (Поднимается и, цокая каблуками, выходит.)
П о д к л ю ч н и к о в (встает. Громко). Это демонстрация! Товарищи, это демонстрация! Вы слышите, Олег Владимирович!
Но Быков уже поднялся. Выходит.
Ч е ш к о в (опустив голову, возвращается к столу). Товарищи, график — это элементарная вещь, это — азбучная истина…
Д в о е н е м о л о д ы х л ю д е й встают и уходят.
К о л и н (кричит). Прекратите! Прекратите сволочизм!
Ч е л о в е к рядом с ним встает и уходит.
