Веранда в лесу полностью

М а р и я. Не надо нам никаких денег! Мы неплохо обеспечены. Матвей сто шестьдесят имеет плюс прогрессивка, я сто десять, один ребенок, я работаю на техскладе… Хватает! Бог с ним, с выигрышем! Но мы уже из этого выигрыша сто двадцать пропили! Как тут быть?

К о в а л е в а. Вы пьющие?

М а р и я. Ни-ни! Мы трезвые. Матвей выпивает редко. Нормально. Но такой выигрыш! Соседи пришли, товарищи, весь дом, а дом у нас пять этажей… Как не отметить?

На краю площадки появляется  М е щ е р я к о в.

К о в а л е в а (несколько мгновений изумленно и строго смотрит на него). Гражданин, что вы встали там как свечка?

Мещеряков неловко топчется на месте.

Хотите слушать — садитесь. К нам ходят без пропусков…

Мещеряков садится рядом с Мстиславом Иовичем.

(Посовещавшись с заседателями.) Объявляется перерыв на четверть часа.

Все подымаются. Неторопливо расхаживают[1].

Где-то звучит музыка. Сцена как бы подернулась дымкой — это табачный дым. К о в а л е в а, зажигая сигарету, на миг останавливается около  М е щ е р я к о в а. Он поднялся, взволнованный. Ничего не сказали друг другу. Ковалева прошла вперед, присела на подлокотник кресла, одиноко курит. К ней подошел  Т о р б е е в.

Т о р б е е в. Не сочтите бестактностью, но я бы хотел сказать вам, что думаю об этом деле.

К о в а л е в а (спокойно, устало). Не надо, Георгий Николаевич. Я знаю, что вы думаете об этом деле.

Т о р б е е в (подойдя к Фомину, с иронией). Суд хочет есть, суд хочет курить, суд испытывает жажду, он ничем не отличается от остальных граждан! Этот второй перерыв, назначенный только потому, что всем захотелось покурить, тянется слишком долго.

Ф о м и н. Да, все несколько затянулось. Нам осталось немного. Впереди у нас прения сторон, совещательная комната и само решение. Прения сторон — единственное, что удалось мне послушать днем во время процесса. Это было довольно скучно, я говорю не в упрек. Некоторые мысли об издержках в воспитательной работе среди населения, высказанные вами, были глубоки и уместны. Я вообще люблю, когда прокурор, если он владеет словом, использует трибуну не только в узкоутилитарном смысле, но и заявляет себя как патриот, заинтересованный даже в отдаленнейших последствиях того решения, которого требует.

Т о р б е е в. Речь сегодня не обо мне, Анатолий Иванович. (Ковалевой.) Не понимаю, Елена Михайловна, почему мы должны играть все, включая перерывы, тогда как нас интересует одно: мотивы, по которым вы отказали мне в иске. В вашей воле прервать к чертям этот перерыв, и мы двинемся дальше.

К о в а л е в а. Нет, мы не прервем к чертям перерыв. У нас были перерывы в заседании, но не было перерывов в жизни. Жизнь текла своим чередом. И тут я не уступлю ничего. Рассматривайте это как мои добровольные показания.

Т о р б е е в. Ну, зачем так остро ставить вопрос?

К о в а л е в а. Не нужны нам кривые ходы, Георгий Николаевич. Все в нашей жизни взаимосвязано, слишком от многого мы зависим. От настроения, от симпатии ближних, от собственного прошлого, от характера, от воспитания, от собственной трусости, наконец… И если встал вопрос, дружеский милый вопрос, — имею ли я право быть судьей? — я отвечу на него так: а кто будет после меня? И мне не хочется уступать стул. Просто до слез не хочется. Потому что в моей работе острота есть, можно пользу принести, грязь изобличить, справедливость откопать… Словом, мы сейчас вспомним и восстановим перерыв. Между прочим, во втором перерыве вы как раз подошли ко мне и почему-то заговорили о старике… Я удивилась, что ни слова не сказали о Мещерякове… (Вздохнув, миролюбиво вдруг, признаваясь.) Правда, вы еще не знали, что это он…

Т о р б е е в (с улыбкой). Да, я заметил: этот человек пришел и ушел. А ведь вы просили его всего лишь звонить… Он что — так и не позвонил после?

К о в а л е в а. Знаешь, Юра, не теряй времени, дорогой!..

Ф о м и н. Восстановим перерыв. Что говорили вы о старике, Георгий Николаевич?

Т о р б е е в (проходит медленно среди участников и останавливается возле Ковалевой. Говорит твердо). Одно пожелание, оно не понравится вам. Я мог бы равнодушно промолчать, но это доброе замечание коллеги. К спору нашему о лотерейном билете оно не относится, и это не замечание, а совет.

Ковалева подняла на него глаза.