Веранда в лесу полностью

П а т л а й. Понимаю… Береги авторитет. До свиданья… (А сам идет к нему.) Знаешь, кто ты сейчас? Свинья сановная!

Ч е п р а к о в. Уймись, Патлай!

П а т л а й. Ты меня сейчас предал! Вот перед всеми этими людьми… Когда тебя выгонят, ты меня признаешь! Видал я таких… Гражданин ты с двойным подбородком, сволочь!

Чепраков нахмурился, бьет по лицу Патлая. Патлай качнулся, закрыл лицо. Проносится общий вздох.

Ч е п р а к о в (Начальнику отдела кадров). Документы его у вас?

Н а ч а л ь н и к  о т д е л а  к а д р о в (находит). Эти?

Чепраков смотрит и прячет документы в карман.

К а м и л (улыбаясь). Здравствуйте, товарищ Чепраков!

Не ответив, Ч е п р а к о в  уходит к себе.

Н а ч а л ь н и к  о т д е л а  к а д р о в. Прием отменяется! (Патлаю, искренне.) Товарищ, вы можете обратиться в суд! Закон на вашей стороне!

Х в а т и к. Ну, зачем ты так сразу? Они же вроде родные…

Приезжие взволнованы. Уходят за  П а т л а е м.

А б р о с и м о в. Вы же не знакомы с Чепраковым…

К а м и л. Ну и что!!!

А б р о с и м о в. Что с вами? Вы как будто поджали хвост…

К а м и л (смеется). У меня нет хвоста.

А б р о с и м о в. У людей хвост в душе. Представьте, такой Чепраков врывается в вашу жизнь? Как себя почувствуете?

Н а ч а л ь н и к  о т д е л а  к а д р о в. Сегодня в четыре утра начальником строительства высоковольтной линии назначен Чепраков.

А б р о с и м о в. Вы что, милейший, — в своем уме?

Вернулся смущенный  Ч е п р а к о в. Молчание.

Ч е п р а к о в. Зайдите, Николай Николаевич.

А б р о с и м о в. Незачем. Ваше назначение для меня неожиданно.

Ч е п р а к о в. Для меня тоже…

А б р о с и м о в. Считаю это авантюрой.

Ч е п р а к о в. Похоже, что так…

Входит  П а т л а й. С шумом ставит чемодан на пол.

П а т л а й. Давай документы!

Ч е п р а к о в. Убери чемодан с прохода.

П а т л а й. Давай документы!

Слышатся голоса. Врываются  Л ы н к и н  и  Н и к о л а е в.

Л ы н к и н  и  Н и к о л а е в. Товарищ Чепраков!

Ч е п р а к о в. Не шумите. Садитесь, Патлай. Ну?

Л ы н к и н. Мы воронежские!

Ч е п р а к о в. Тихо! Может, сядете, Николай Николаевич?

А б р о с и м о в. Надо сказать два слова. Отпустите людей.

Чепраков садится, опустив на стол руки и голову.

Л ы н к и н. Нас двадцать, спим в столовой, днем гонят на улицу. Поедете на трассу, говорят, а трассы нет, голое место. Мы приехали работать, а вы бюрократизм разводите.

Ч е п р а к о в (после огромной паузы). Садитесь. (Не двигаясь, буднично.) Чего шумите? Правильно вам сказали: голое место и есть. Бюрократизма никакого нет. Утром уехали плотники, повара, завтра отправим вас. Начнете рубить просеку. Жить придется трудно, предупреждаю. Но скажу также, для советского человека дело это почетное. Люди к нам просятся. Народ вы грамотный, слыхали, наверно, слова писателя Горького: «Человек — это звучит гордо». И надо, чтоб у вас гордость появилась своим делом. Если, конечно, боитесь, лучше ехать домой.

Н и к о л а е в. Мы не боимся, мы бюрократизма боимся.

Ч е п р а к о в. Особо не бойтесь. На голом месте бюрократизма мало бывает. Потом, когда построим, тогда появится… А с равнодушием столкнетесь, будьте зубастыми. Мотористы среди вас есть?

Л ы н к и н. Есть.

Ч е п р а к о в. А бетонщики?

Л ы н к и н. Вроде нету…

Ч е п р а к о в. Ну, идите. (Начальнику отдела кадров.) Разберитесь!

Л ы н к и н, Н и к о л а е в  и  Н а ч а л ь н и к  о т д е л а  к а д р о в  уходят. Молчание.

А б р о с и м о в. Зачем вы приказали набирать мотористов?

Ч е п р а к о в (глядя в сторону). Для работы на бетонно-растворных узлах.

А б р о с и м о в. В течение первого года никаких бетонных работ. Начнутся подготовительные работы и рубка просеки.

Ч е п р а к о в. А потом вороча́ться назад? Нет, так ничего не успеем. Сразу будем врубаться в лес, рыть котлованы, бетонировать… Так мы и советовались ночью с Петром Иванычем.

А б р о с и м о в. Не знаю, как это вам удастся сразу врубаться. Будем говорить без околичностей. Я категорически против вашего назначения. И все сделаю, чтобы поломать это.

Ч е п р а к о в. Дрянь дело, ежели начинаем мы с нехорошего разговора. Не хотел бы я терять такого главного инженера. Буду горевать по вас. Работа большая: два года четыре месяца.

А б р о с и м о в. Плохо вы знакомы с проектом, Чепраков. Строительство линии рассчитано на четыре года.