Веранда в лесу полностью

Г а л я. Почему? Стакан для Петьки также важнее семейной жизни. Но на это я не в обиде, сама общественница, тридцать три нагрузки. Раньше думала, что счастье — это когда мечты сбываются, теперь стала газетам верить: в труде можно счастье найти. Когда жили в общежитии, девчата считали себя счастливыми. Хотели строить город — строили! Развлечений мало, но всем весело. Барак дырявый, теснота, соберемся в красном уголке, что-нибудь придумаем, самодеятельность, кружки, утром на стройку, и каждый день занят общественной работой… Сейчас — вот странно! — город большой, все есть, широкоэкранный театр открылся, а девчат не поднимешь, переженились, стали цивилизованные, общественной работой заниматься не хотят. Хочешь, пирогами накормлю?

Маша заплакала.

Г а л я. Ну, чего, скажи!

М а ш а. Смешно, хотела начать сигареты курить, теперь не стану! Ничего не стану! Завтрак и обед сготовлю, а больше никаких удобств! Довольно! (Встала.) Хочешь молока? (Взяла со стола кружку.) Пей за окончание Стакана, Стакан кончится, и все кончится.

Г а л я (смеется). Оставь ему.

М а ш а. Нет, ему не будет! Никаких удобств! Сама выпью! (Плача пьет молоко.)

На другой вечер  М а ш а  пошла в милицию. Постучала в кабинет Рукавицына.

Р у к а в и ц ы н. Кто там?

М а ш а (входя). Это я… Опоздала, да?

Р у к а в и ц ы н. Все в порядке, мы сидим поздно, такая работа.

М а ш а. Мне хотелось попозже, чтобы не было посторонних.

Р у к а в и ц ы н. Понимаю. Вы изменились, выросли.

М а ш а. Да, на два сантиметра.

Р у к а в и ц ы н. Не волнуйтесь, берите стул, рассказывайте, что случилось.

М а ш а (быстро). Нет, ничего не случилось! У нас все хорошо. Мы замечательно живем… Очень теплая семейная жизнь. Но мне хотелось спросить… Никогда не была в милиции. А можно попросить, чтобы никто не знал, что я приходила?

Р у к а в и ц ы н. Заметано. Тайна, как в госбанке! Что интересует?

М а ш а. Наше дело…

Р у к а в и ц ы н. То есть?

М а ш а. Дело, которое на нас завели…

Р у к а в и ц ы н. Следственное дело?

М а ш а. Да, совершенно верно, следственное дело. Я хотела спросить, как оно… вернее, до какого времени оно будет существовать, до какого года? Или уже на всю жизнь?

Р у к а в и ц ы н (рассмеялся). Вы знаете, очень приятно иметь дело с таким чистым человеком, как вы! С кем нам приходится общаться? С хулиганами, жуликами, расхитителями, у нас грязная работа. И вот я смотрю на вас… у вас одна жизнь, вы живете в одном мире, а мы в совершенно другом!

М а ш а. Вы мне не скажете про наше дело?

Р у к а в и ц ы н. Дела вашего практически не существует.

М а ш а. Как понять?

Р у к а в и ц ы н. Дело закрыто.

М а ш а. Значит, я теперь свободна?

Р у к а в и ц ы н. В каком смысле?

М а ш а. Если я, например, уеду, Бабашкину за это ничего не будет? (Перехватила внимательный взгляд Рукавицына.) Нет, я могу и не уезжать… Я просто спросила…

Р у к а в и ц ы н (улыбнулся). Куда хотите? В Москву? В Париж? Вокруг Европы? Отправляйтесь, Маша, куда хотите! Дело закрыто, закрыто чуточку противозаконно, но это так, вы совершенно свободны.

М а ш а (с тревогой). Противозаконно?

Р у к а в и ц ы н. Чуточку, не волнуйтесь. Ах, Маша, Маша! Был бы я бюрократом, я бы сказал так: Бабашкин постарался, как бы точнее выразить, постарался исправить… возместить… погасить ущерб, нанесенный вам… И это было всеми учтено.

М а ш а. Но мне не было нанесено никакого ущерба.

Р у к а в и ц ы н. Это ваша точка зрения, спорить не стану. Но хорошо, по-видимому, что мы в свое время не прошли мимо такого факта, не замолчали. (Смеется.) Люди ощутили силу закона.

М а ш а. Ничего не понимаю!

Р у к а в и ц ы н. А я понимаю. Давайте, Маша, откровенно. Я сказал — тайна, как в госбанке. Мне ясно, зачем пришли.

М а ш а. Зачем я пришла?

Р у к а в и ц ы н. Очевидно, Бабашкин женился на вас из определенных соображений и теперь вынуждает к разводу. Так я понял?

М а ш а. Нет, не так. Вы плохой человек!

Р у к а в и ц ы н (помолчав). Да, мы многим не нравимся.

М а ш а. Если хотите, могу уже объяснить. (Торжествуя.) Мы вас обманули, мы не женились!

Р у к а в и ц ы н. Документ о вашем браке я видел своими глазами.

М а ш а. Документ есть, но мы не женились! Мы даже ни разу не поцеловались!

Р у к а в и ц ы н. Брак был фиктивным?

М а ш а. Фиктивным? Это что значит? А, вспомнила! Совершенно верно, это была липа! Липа чистой воды! И брак был фиктивным, и преступление было фиктивным!

Р у к а в и ц ы н (изумленно размышляет, разглядывая Машу). Вы хотите сказать, преступления не было?

М а ш а. Не было и не могло быть!

Р у к а в и ц ы н. Не могло? (В глазах его искорки смеха.) Почему?

М а ш а. Потому что любовь была односторонней!