С а п с а к а е в (он словно не видит Чешкова). Что?
Р и м м а. Алексей Георгиевич хочет проститься.
С а п с а к а е в. А вы считаете, я должен прощаться с ним?
Р и м м а. Петр Зекенович, он через полчаса улетает.
С а п с а к а е в (гневно). Скажите ему, что у него есть три месяца. Месяц я буду в отпуске, два месяца в Бельгии. Если через три месяца он не вернется, будет поздно. Скажите, я не хочу с ним прощаться.
Свет переместился на летное поле. Идут одиночные п а с с а ж и р ы. Появляется Ч е ш к о в. Спокоен, но печален. Ставит на землю чемодан. Подходит П о л у э к т о в с саквояжем.
П о л у э к т о в. Дозвонился. Ждать будем неизвестно сколько. Если бы позвонили из Тихвина, были бы уже в наших нережских лесах…
Ч е ш к о в. Извините. Я должен был попрощаться.
П о л у э к т о в (с сомнением). А сколько вам, собственно, лет?
Ч е ш к о в (спокойно). Вы что, хитрите?
П о л у э к т о в. То есть как — хитрю?
Ч е ш к о в. Вы же читали мое личное дело.
П о л у э к т о в (возмущен). Ничего не читал!
Ч е ш к о в. Тридцать два года мне. Ровно тридцать два. Плохо это или хорошо?
П о л у э к т о в. Лучше бы, знаете, сорок два. А еще лучше, скажем, лет сорок восемь.
Ч е ш к о в (тихо, весело, вдруг с каким-то платоническим интересом). Почему вы сказали неправду? В октябре ваша фирма запрашивала мое личное дело. Вы никак не могли не читать.
П о л у э к т о в (насторожился заметно). Кто вам сказал?
Ч е ш к о в. Соколовский из главка.
П о л у э к т о в (возится с папиросой. Внезапно начинает хихикать). Ну, был запрос, если вы столь осведомленный… Кота в мешке не покупают, а кандидатур было множество. (Преувеличенно благодушно.) Досье ваше читали и в дирекции, и в парткоме, а я лишь взглянул, я не был уверен, что руководство пригласит на такую крупную работу человека со стороны…
В глубине появляется быстрая молодая женщина с дорожной сумкой. Это Щ е г о л е в а. Она устала. Остановилась. Берет сумку двумя руками. Увидела Полуэктова.
Щ е г о л е в а (звонко, счастливо смеясь). Гаврила Романыч! Здравствуйте! Вы машину ждете? Вы захватите меня?
П о л у э к т о в (сухо). Откуда вы появились?
Щ е г о л е в а (искренне изумилась). Как откуда? Из командировки! Из Москвы! (Окидывает взглядом незнакомого Чешкова. Опускает сумку.)
Полуэктов медлит. Щеголева не понимает молчания.
Ч е ш к о в. Я вижу телеграф. Подождете?
П о л у э к т о в. Сделайте милость.
Ч е ш к о в уходит. Щеголева ждет решения.
Вы поедете, но только условие: ни о чем с этим молодым человеком в машине не говорите.
Щ е г о л е в а (быстро, послушно). Хорошо, ничего не скажу.
П о л у э к т о в (продолжая настойчиво внушать). Никакой информации — ни прямой, ни косвенной. Молчите — и все!
Щ е г о л е в а (быстро, послушно). Хорошо, буду молчать.
П о л у э к т о в. Я и знакомить вас не стану.
Щ е г о л е в а. Это лучше всего…
П о л у э к т о в. Давно вы из Питера?
Щ е г о л е в а (улыбнулась, живо). Что вы! Всего несколько дней.
П о л у э к т о в. Как здоровье Грамоткина? Жив?
Щ е г о л е в а. В больнице, но все уже хорошо. Счастливый он человек! Пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца…
П о л у э к т о в (категорически, сразу). Эту тему пока забудьте!
Щеголева чуть озадачена, во взгляде нет и следа покорности.
Знаете что… Поезжайте-ка автобусом!
Щ е г о л е в а. Как же я с такой тяжестью?
П о л у э к т о в. Что там в вашей сумке? Кирпичи?
Щ е г о л е в а (с иронией). Ночная рубашка, бигуди, лифчик… Это хотите узнать? И почему стало запретным говорить о Грамоткине? Объясните, почему? История, по-моему, всем известна…
П о л у э к т о в (озлясь вдруг, свистяще). Потому что всю информацию, и эту и похлестче, пусть выдает ему высшее начальство! (Тычет в пространство.) Чешкову, Чешкову! Потому что Чешков этот будет начальником Двадцать шестого литейного!
Щ е г о л е в а (тихо, словно в испуге). Гаврила Романыч! (Оборачивается, смотрит вдаль. Берет сумку двумя руками, относит далеко в сторону.)
