Местечко, ниже которого по протоку Волги Кизань база «Красава», называлось Камызяк, и ехавший туда впервые Григорий Андреевич все пытался по дороге сообразить, откуда бы такое топонимическое безобразие, — камыш, кизяк? Потом сообразил — калмыки, да… Говорили так раньше — калмызяцкий, а цивилизация буковку-то и съела, — так цапля выхватывает лягушку из жизни, навсегда гвоздем клюва пришпилив лягушачью судьбу к своей. Хоть и пищевая, а цепочка, — не раскуешь.
Первый выезд всегда томителен, и хорошо, если малоудачен, — примета такая: взял на первом забросе, потом — хрен. Но возвращались — ничего, во всяком случае, зачетный «пятачок» — толстая щука — был. Когда вылезли на длинный дощатый причал, Григорий Андреевич углядел в самом конце его, где домик с морозилками, большие весы.
— Петь, — сказал он своему шоферу, взятому на рыбалку в качестве компаньона, — сбегай ко мне в домик, принеси фотоаппарат, щелкнем первый улов. А?
— Легко, — ответил Петя; он был очень доволен возможностью съездить в давно желаемые места, — на шармачка-то, поди плохо!
Г. А. закурил, расстегнул отволгнувшую изнутри куртку, покрутил головой — шея устала, и огляделся. Толстые белесые тополя уже вытолкнули тугие лиственные бутоны, но те не распустились еще, — как тюльпаны зеленые торчали на ветках. Трава полезла только на сеяных газончиках между домиками, а под деревьями и на берегу ветер с реки шевелил прошлогодние бесцветно-коричневатые листья. От дома, где были кухня и кормильня, к причалу шла какая-то девица — темные короткие волосы, белая курточка, короткая юбка, ноги… Ноги были длинные. Тонковатые, коленки с вихлинкой, но ничего… Во всяком случае, толстая поездная проводница с квадратной спиной, сообщившая ему, что неделю будет выходная и с удовольствием подскочила бы на базу — а что ж, дело-то понятное… — была в сравнении, как икряный окунь с точеной стерлядкой. Ну-ну…
— Витя, — уклоняя взгляд от перебегающего по реке заката, безразлично спросила девица, — Иван не знаешь где?
— Не, — страшноватый на лицо парнишка-раздельщик, пластовавший прямо на досках щучье филе, и глаз не поднял. А было на что — черный колготочный блеск у самых его вихров.
— А поздороваться? С постояльцем-то? — ехидинка в голосе Григория Андреевича перемежалась бархатной кобельей шерстиной. — Самое место здоровья желать — в чистилище, а?
— Здравствуйте…
— Вот что, детка… Петь, щелкни-ка… Кнопочка там… Сфотографируйтесь со мной, а? И щукой тоже.
— Нет-нет, что вы! Нельзя!
— Это почему же?
— Да нет, ну что вы…
— Почему нельзя-то?
— А вы откуда?
— Из Москвы.
— А-а… Ну тогда — ладно…
— А если б из Суздаля?
— У нас тут строго. Знаете, как бывает — снимешься с кем-нибудь, значит… Ну, тебя потом… Разговоров…
— Ерунда какая. Снимай давай. Петь!
— Это вам ерунда. А мы должны быть осторожные. Приходите ужинать, — время-то…
Тощевата, вздохнул про себя Г. А., — а мордаха забавная. Прикормить если…
Лицо у девицы было настолько очевидно неславянское, что казались в нем какие-то ассирийцы-ниневийцы, и чохом все персидские княжны, которых в этих аккурат водах выбрасывал за борт С. Т. Разин лично. В набежавшую… Сомы здесь людоедские…
— А зовут вас как? — кликнул вдогонку уже.
— Азалия!
Ну-ну…
То-то, что азалия, подумал, сам себе кивнув, Григорий Андреич, — рододендрон орхидейный… Темно-розовый… Все это было ни к чему, — «а в Москве у меня есть законная, и еще одна есть знакомая…». В Москве у него подходил, похоже, к драматическому финишу лихо — в его-то подполтинник! — отбезумевший роман. Как бегун, оттоптавший десятку, Г. А. был готов уже рухнуть на дорожку — продышаться, и прыжки в ширину были не ко времени. Ни к чему… И он, подхватив спиннинги, пошел, переваливаясь по-мужичьи, к своему домику — постоять под душем перед ужином, — база новенькая, чисто еще…
Проснувшись не от телефонного будильника, а от мявшего восход котовьего толковища, подивился истовости, с которой жаждавшая продолжения рода животина славила Великого Кормчего, — и кто придумал, что коты говорят «мяу»? Ма-о-о… Ма-о! И ведь как раз алеет Восток… Тоже — сторонники Большого скачка… Срываясь на визг, залаяла собака, шарахнул выстрел. Идет охота … на котов. Однако. Дичи мало? Ах, да… «На кошках тренируйся!» Сволочь какая!
Между стеклянных стен столового домика успевшее пожелтеть солнце светило Григорию Андреичу в затылок, совершенно не мешая рассматривать Азалию, носившую им с Петькой с кухни тарелки и чашки. Больше пока никто не завтракал. Расставляя снедь, девушка наклонялась над столом чуть больше, чем надо бы, и безразличный, в отличие от мужских, солнцевый взгляд коротко наблюдал небольшую грудь в черном кружавчатом подхвате. Белая полотняная рубашка была расстегнута на пуговку больше, чем положено б…
Маленькие сиськи-то, подумал Петька.
М-м-м… На кораблик с мальком. Тоже метод, — подумал Г. А., предпочитавший искусственные приманки. По утрам он бывал занудлив.
