— Вы мыслите в верном направлении. Не считайте меня любителем собирать слухи, однако Ольга Сергеевна в прошлом оказалась под особым впечатлением от вашей харизмы, даже рассказала о том, что вы уже готовы придумать Благодать.
Пушкин выложил это очень осторожно. Ох и Ольга… Хотя что ее винить? После года заточения ей не с кем было поделиться восторгом от моей персоны, хех. Но и мне не надо было так уж сильно выпендриваться, хотя сейчас это даже на руку.
— Возможно. Однако нет уверенности, что ко мне побегут вместо мудрецов из Сколково ради возможности ее купить.
Пушкин хитро улыбнулся.
— Все-таки это правда?
— Мне нечего скрывать. Разве это не очевидное требование для нового Рода?
— Вы правы. Должен признать, отец, Алексей Александрович, считал это юношеским максимализмом, поэтому не стал акцентировать внимание. В таком случае, пока не будем поднимать этот вопрос. Действительно, никто не поверит в Благодать от неизвестного простолюдина, прошу прощения за такую подробность, однако все же держите такую мысль наготове.
— Конечно. Но если говорить о чем-то более приземленном, я бы хотел заняться зачарованием. Как вы знаете, Наталья Змеева — моя знакомая, — я не стал упираться, все-таки очевидно наше знакомство, раз уж Ольга растрепала. — Их семья занималась зачарованием, и это меня впечатлило.
— А, Причуда Змея. Конечно же! — Пушкин закивал. — Очень удобно для зачарования металлических изделий. Вы уже освоили необычное зачарование, Петр Константинович?
— Пока что учусь. Если можно, я хотел бы попросить у вас помощи с поиском материалов. Некоторые могут быть дорогостоящими, но я заплачу. Если изделие будет достаточно хорошим, вы наверняка смогли бы наладить производство.
— Признаться, я заинтригован. Но не буду портить себе сюрприз, — Владимир улыбнулся. Занятно, что он верил в меня. Хотя кто, как не он? Пушкин, видимо, неплохо знал Ольгу и оценивал, что она не будет фантазировать и врать. Правда, и мне нужно постараться, чтобы оправдать ожидания: мир хоть и отличается от прошлого, но весьма технологичен, пусть даже к некоторым вещам подход основан на магии. И я все-таки не инженер, чтобы революции в производственном процессе устраивать. Но зачарование — вполне подходящая сфера деятельности, благо я хоть что-то усвоил из детства.
— Тогда, если позволите, я составлю список.
— Конечно, буду ждать с нетерпением.
— Но это ведь не все планы?
— Ах, да. Фехтование, дуэли… Физическая подготовка. Но это вполне обыденно и ожидаемо, не так ли? — Владимир улыбнулся. — Позвольте, я сразу расскажу вам о ближайших мероприятиях, которые могли бы вас заинтересовать, — получив мой торопливый кивок, мужчина продолжил: — Традиционно в конце октября проходит Осенний бал. Это одно из главных событий года, и хотя ни в коем разе нельзя сравнить с балами у императорской семьи, без ложной скромности я бы назвал их весьма красочными и популярными, — Владимир говорил с гордостью. — В этом году тематика — бал-маскарад, поэтому вам должно понравиться. Ваших спутниц тоже можно смело звать.
— Звучит очень интересно, однако не уверен, насколько уместно будет присутствие простолюдина.
— Маскарад и ваш Дар отменно позволят выдать вас за дворянина. Нельзя упускать такую возможность повеселиться… То есть, конечно же, завести знакомства, — Пушкин весело рассмеялся, и я поддержал его. — Но перед этим мы проведем и регулярный бал невест. Традиция уходит в прошлое, но осень — пора любви, когда юные сердца тянутся друг к другу в надежде согреть теплом в холодные вечера…
— Простите, Владимир Алексеевич, но я пока что не готов к браку.
— Понимаю, — мужчина усмехнулся. — Не стоит воспринимать это как официальное сватовство, пусть даже и такие случаи нередки. Маскарад позволяет не только вам скрыть свою личность, но и многим другим. Вопреки ожиданиям глав Рода некоторые дамы прибегают на бал, чтобы оценить кандидатуры или даже почувствовать дыхание любви, хотя в обычных условиях им был бы обеспечен лишь политический брак.
— Занятно. И вам не высказывают претензии после такого подрыва политических игр других Родов? — я улыбнулся, чтобы было ясно — это шутка.
— Иногда даже благодарят. Счастье детей важнее.
— И все же… Я, пожалуй, слишком молод, хоть звучит и заманчиво.
Пушкин вздохнул.
— Петр Константинович, всего пару сотен лет назад каждый Род боролся за существование, закреплял Дар и свое место на этой земле. Юноши могли вступать в брак с пятнадцати лет, девушки — с тринадцати. Конечно, сейчас куда более спокойные времена, поэтому никто так не спешит, но к шестнадцати годам многие стараются подобрать партию и официально объявить о помолвке до поступления в Академию.
— А что, в Академии не поощряются романы?
— Влияние семей становится куда сильнее. Но насчет Ольги можете не переживать, она не из тех, кто даст себя в обиду, — добавил Пушкин, несколько иначе восприняв мое молчание. Я-то за сестер переживал.
