Полагаю, что слабые кудесники спешили с женитьбой, поскольку в Академии их могут затмить более успешные парни. А сильные могли спешить, чтобы к ним не лезли толпами невесты. Наверное, это только на первый взгляд звучит заманчиво, а от некоторых обидчивых семей вполне можно ожидать подлянки, если их ненаглядную дочь отвергнут.
Для девушек же, полагаю, время до Академии — идеальная возможность хоть как-то влиять на выбор и забрать первенство, поскольку стать пятой женой все-таки не то же самое, что первой, даже если речь о богатом Роде. Но какие-нибудь девицы из влиятельных Семей могли и повременить, к ним на поклон женихи сами прибегали. Вернее, не к ним, а к их отцам, но это детали.
— Почти убедили, Владимир Алексеевич. Я так понимаю, вы предлагаете мне еще и танцам учиться?
— Верно. И можете заодно взять своих спутниц на занятия, так будет проще и веселее.
— Благодарю за прекрасную возможность.
— Не стоит, это просто часть обучения. А теперь — предлагаю оценить ваши магические способности, — сказал Пушкин, поднявшись.
— С удовольствием.
После «переговорной» мы с Пушкиным зашли в раздевалку, где мужчина достал вешалки из шкафа, на которых мы оставили пиджаки, и затем можно было направляться в тренировочный зал. Вообще я предполагал, что мы переоденемся в спортивную форму или нечто подобное, однако Владимир задумал нечто вроде урока.
На полу зала и без того можно было приметить привычную для спортивных комплексов разметку, однако если присмотреться, то можно заметить и множество линий с обозначением расстояния. Судя по всему — не для спортивных дисциплин.
— Пётр Константинович. Стоит отметить, что дуэли весьма вариативны и разнообразны, — с явно читаемым в настроении воодушевлением начал говорить Пушкин, встав ровно на одной из линий. — Без сомнения, к тестированию магических способностей эта тема относится лишь косвенно, но не могу не поднять этот вопрос.
— Я не против, Владимир Алексеевич, даже очень интересно узнать, — сказал я после того, как прошелся по залу, осмотрел другие отметки и вернулся к Владимиру. — Не доводилось побывать свидетелем.
— Могу вас уверить, что большинство так называемых дуэлей — лишь пьяные драки подлецов. С официальными мероприятиями они не имеют ничего общего.
О, значит, я не ошибся в своем предположении.
— И как быть?
— Сперва — не очень-то афишировать дуэли, — Пушкин тихо рассмеялся. — Без сомнения, это та часть законодательства, на которую закрывают глаза до возникновения серьезных ситуаций. После появления практики отправлять в экспедиции наемных кудесников Рода, а не дворянских отпрысков, магически подкованной молодежи и их горячей крови банально негде найти выход. Но дуэль до смерти может возникнуть разве что при очень серьезном оскорблении. И даже так крайне желательно обратиться в судебные инстанции.
Судя по тому, с каким скучающим видом рассказывал это Пушкин, так мало кто поступал.
— Получается, что обычно все идет до первой крови?
— Зависит от условий, — Пушкин погладил подбородок. — Условно можно выделить магические дуэли, дуэли на шпагах и пистолях. Последние, несмотря на наличие у каждого дворянина пистоля, по негласным правилам допустимы только среди военнослужащих. В привычных же ситуациях дворяне используют шпаги или только магию. Выбор лежит на стороне пострадавшего. Конечно же, стоит добавить — речь именно о фехтовании с элементами магии.
— Получается, что низкоуровневые простолюдины изначально обречены? — на всякий случай поинтересовался я.
Пушкин усмехнулся.
— По этикету у нас буду занятия, Пётр Константинович. Среди дворян редки случаи совсем уж низких уровней, и отмечу важный момент — если некто соглашается на дуэль, он автоматически признает соперника равным себе. Простолюдин не в состоянии оскорбить того, кто выше его статусом, он может лишь нарушить его права, и это дело для судебного разбирательства, а не для защиты чести на дуэли.
— А… Я понимаю, — кивнув, я слабо улыбнулся.
Неплохо, так могли избежать слишком большой разницы в силах. Полагаю, что не все настолько чтут традиции, но даже с точки зрения логики, простолюдины — источник доходов, никто в здравом уме не будет дуэлиться со своим кошельком.
— Более того, дворянин может воспользоваться правом защитить слабых, если кто-то позволяет себе лишнее, — продолжил Пушкин. — Однако чаще всего в основе — личные оскорбления чести дворянина или всего Рода. И, конечно же, защита чести дам. Женщины не могут сами за себя постоять, и это наш долг, как мужчин.
Похоже, это самое важное для Пушкиных. Статьи в газетах подтверждаются.
— Часто возникают подобные ситуации?
— Весьма, — Владимир вздохнул. — Клевета на замужних женщин чаще всего возникает из-за желания решить спорные вопросы, и вы сами сможете определять наглых бретёров, готовых на любую подлость и ложь ради схватки.
— Прошу прощения, Владимир Алексеевич, но я не знаю, о ком речь…
