Положив все на место, я отвел своих спутниц подальше. Пушкин в это время что-то выбирал вместе с супругой довольно далеко, так что мог и не слышать комментарий насчет моего творчества. Но символика взята от известных эльфиек — у Золотце эти обозначения в имени, а Ириниэль не могла считывать данные ошейника, как я, поэтому банально не знала, кто перед ней. Пушкин приложил руку к авторству? Или это хобби кого-то из гостей усадьбы, где они могли увидеть Золотце, и раз Пушкин знаком с этим человеком, то и поддержал автора?
Вряд ли мне это что-нибудь бы дало, но неплохой повод постараться, раз местной аудитории нравится такая рисовка.
Всякое-разное для рисования в итоге как бы купила для себя Ириниэль. Неплохо подошло для ее «домашнего» хобби, выбранного ранее, не говоря уже о том, что рисовать я все равно планировал в ее комнате. После всех событий и усиленных тренировок перед поездкой толком и не удалось уделить время творчеству, поэтому нужно наверстывать. И хотя я довольно опытен в рисовании по памяти, поскольку для использования вербов это очень важно, позирование все равно еще никому не мешало. Хе-хе.
Впрочем, Пушкин, казалось, не слишком обращал внимание на наши покупки. То ли из вежливости, раз уж я ошивался в отделе с «клубничкой», то ли ему было не так уж и интересно. Но мне же лучше.
Как только мы расплатились, Степан возник будто из ниоткуда и забрал все сумки, чтобы отнести в авто. Отличная возможность все-таки ознакомиться с покупками, однако настолько сильно параноить ни к чему. В конце концов, мы проживали в чужом доме, так что в полную конфиденциальность на чужой территории верить не стоило. Правда, и я за время моего нахождения в этом мире научился видеть следы Пыли или вербинита даже через тонкие препятствия, поэтому мог быть уверен — никаких секретных гаджетов в доме не устанавливали. Да и если бы что-то подобное обнаружили другие гости, это какой же в итоге скандал мог произойти…
Как оказалось, ателье находилось в этом же торговом центре, но весьма далеко от шумных закусочных, лифтов и зон отдыха. Спустившись в самый низ, на подвальный этаж, мы прошлись до освещенной приглушенным светом вывески «Ландышева». На первый взгляд в таком месте можно встретить разве что торговые точки, позарившиеся на дешевую аренду, однако даже дверь перед нами открыл дворецкий в очень стильно выглядящем смокинге.
— Ваше Сиятельство, — коротко заявил мужчина с уже седыми пышными усами, жестом приглашая нас войти. Короткое обращение, видимо, должно было все объяснить. Пушкин улыбнулся, кивнул, вошел вместе с супругой, и я последовал за ними. Машка схватила меня за руку, а Ириниэль держалась рядом. Вроде как при таком раскладе мы не выглядели, как проскользнувшие в неположенное место проходимцы. Хотя «дворецкий» не проявил и капли любопытства, лишь прикрыл дверь, оставшись снаружи.
Внутри оказалось множество манекенов, наряженных во всевозможные одеяния — здесь были как вечерние платья, так и легкие сарафаны, для мужчин — тоже широкий выбор. И деловые костюмы, и униформа для академии или иных целей, да и осенняя коллекция в виде всевозможных пальто тоже уже была представлена.
Множество кожаной мебели для ожидания, журнальный столик с угощением и какими-то изданиями о моде, напротив входной двери ярче всего выделялась лакированная деревянная стойка, будто для регистрации, как в каком-нибудь отеле.
Из-за бархатной занавески выпорхнула дама немного за тридцать, та самая «Ландышева» Анна. Графиня, но без особых изысков в характеристиках.
— Добрый день! — прощебетала дама. — Владимир Алексеевич, Александра Олеговна! Ах, а это…
Пушкин представил нас друг другу, и я постарался повесить на лицо самую теплую из возможных улыбок. Все вокруг выглядело дорого, может, хоть так скидка будет, ха…
— Голубушка, не сочтите за труд. Наш дорогой гость, Пётр Константинович, хотел бы подготовить своих прекрасных спутниц к предстоящим мероприятиям. Для обеих дам это первые платья на заказ, поэтому ожидаем идеальный результат, как и всегда, — с улыбкой сказал Пушкин.
Говорил он с Ландышевой немного иначе, чем обычно, да и она поглядывала как на очень близкого… Знакомого. Подозреваю, что «голубушкой» назвать графиню, даже если принять во внимание, что князи стоят выше — не совсем вежливо. Наверное, она фаворитка или любовница, и что занятно, супруга была не против. Видимо, сам факт того, что Александра в статусе жены, делал ее победительницей в этом раскладе. Но привыкнуть к такому непросто.
— Конечно — конечно, сейчас снимем мерочки! — всплеснула руками Анна. — А вы, Александра Олеговна, не хотите новенькое платье? Отличная ткань появилась, я уже вижу, как она подчеркнет ваши пламенные пряди! Ой — ей! Это будет шик!
— Не откажусь, — с заинтересованной улыбкой ответила Пушкина. — Владимир Алексеевич, вы же не против?
— Да-да. Затем и пришли.
— Петя? — Машка, увидев алгоритм действий, решила спросить у меня разрешения.
— Конечно, хочу увидеть тебя в невероятном платье, — улыбнулся я.
