– Агата, дурочка, чему ты радуешься? Мы не можем исключить Мызина из числа благородных мстителей за поруганную честь Эммы Глаголевой, – оборвал мои восторженные реплики Борис. – Мало того, мы до сих пор не знаем настоящего имени Моны Роз. Где гарантии, что цветущая тётка в белом платье, спустившаяся с Гималаев, и бедная замарашка из лаборантской Столичного гуманитарного университета не одно и то же лицо?
– А вот это мы сейчас и узнаем, – оживилась я.
Достав коммуникатор, я забила в поисковике запрос на Мону Роз. Всемирная паутина тут же вывалила огромное количество ссылок на сайты центров Бажена Соло, а вот про настоящее имя Великой Матери всех народов не было ни слова. Тогда я пошла другим путём. Ввела в поисковик имя Эммы Глаголевой – и мигом оказалась в базе жителей Российской Федерации, где Эмм Глаголевых было никак не меньше пятисот человек.
– Ну, Боря, что я тебе хочу сказать, – тоскливо проматывая пестреющие Глаголевыми страницы, промямлила я. – Похоже, так мы лаборантку не найдём. Хотя есть у меня ещё одна база, эмвэдэшная, я у деда скачала.
– Дай-ка сюда, – забрал у меня «Самсунг» Борис. – Сейчас мы пробьём эмвэдэшную базу и выясним, где наша Глаголева. Какой у неё примерно год рождения?
– Ага, хитренький какой! – возмутилась я, пытаясь вырвать у приятеля коммуникатор. – С годом рождения любой дурак кого угодно найдёт, а ты так попробуй!
Но и примерный год рождения, который мы вместе вычислили, исходя из имеющихся данных, не помог нам выяснить место пребывания Эммы Глаголевой. База Министерства внутренних дел располагала сведениями на пятнадцать женщин с подходящими именем и фамилией, но ни одна из них ни дня не работала лаборанткой.
– Вот так, Агата, делай выводы! – тяжело вздохнул Борис, возвращая мне «Самсунг». – Не всегда можно найти человека даже по закрытым базам.
Я досадливо фыркнула, думая, что бы такое ответить приятелю, чтобы он не слишком-то умничал, и с ходу предложила:
– Завтра с утра неплохо бы махнуть к Эмме на родину, в Рязань, и там постараться выяснить о ней как можно больше.
– Это хорошая идея, – откликнулся Джуниор. – Значит, решено – завтра с утра едем в Рязань.
Борис отправился домой, а я поехала на дачу. Что уж там скрывать, двигало мною не только желание увидеть бабушку и деда, но и необходимость выяснить, откуда я знаю армянский язык. Мне сразу бросилось в глаза, что бабушка немного растерялась, когда я ни с того ни с сего задала волновавший меня вопрос.
– В принципе ничего тут удивительного нет, – неуверенно проговорила Ида Глебовна, стараясь не отводить глаза от моего лица. – Ты несколько лет подряд в раннем детстве гостила у моего брата Ашота в Ереване. Должно быть, тогда и были заложены основы армянской лексики.
– Разве так бывает? – удивлялась я.
– Почему же нет? – пожала плечами бабушка. – Ты девочка способная, схватываешь всё на лету, отчего бы тебе не запомнить красивую певучую речь?
Объяснение не очень меня удовлетворило, но большего от Иды Глебовны добиться было невозможно, и я отправилась к деду. Владлен Генрихович на лингвистические темы беседовать отказался, сославшись на усталость. Тогда я попробовала закинуть удочку насчёт приятеля деда Артура Бойко – признанного в научном сообществе авторитета по изотерике и теософии. Я надеялась, что Артур Зиновьевич поможет с выявлением личности Моны Роз. Профессор Бойко обладал редкими познаниями во многих отраслях тайных наук, и по этой причине к нему выстраивалась очередь из сотрудников различных институтов и частных лиц, желающих получить исчерпывающую консультацию по тому или иному вопросу. Попасть к нему на приём было так же сложно, как лично повидаться с президентом Медведевым, и я решила зайти с другой стороны. Зачем обязательно ехать к учёному, если можно поговорить с ним по телефону?
Но дед категорически отказался составить мне протекцию.
– Ты в архив сходила? – сердито спросил Владлен Генрихович в ответ на мою просьбу.
По недобрым ноткам в его голосе я сразу поняла, к чему всё идёт, и у меня заныло под ложечкой.
– Завтра с утра собираюсь, – покаянно выдохнула я.
– Я тебя не понимаю, – взорвался дед. – Какой ты профессионал? Может, ты упускаешь что-то важное, и все твои построения, возведённые на почве нынешних фактов, полетят к чёртовой матери, когда ты ознакомишься с документами прошлых лет. Свидетели – это, конечно, хорошо, но только проверенные данные из архива могут дать тебе стопроцентную уверенность в обоснованности твоих выводов.
Поднявшись с дивана, дед кликнул бабушку, и они в назидание мне отправились к соседям играть в преферанс. Такой поворот событий был мне только на руку. Оставшись одна, я перетряхнула дедову записную книжку, нашла номер Артура Зиновьевича и взялась за телефон.
– Добрый вечер, Артур Зиновьевич, – учтиво поздоровалась я. – Это Агата Рудь.
– Здравствуй, Агата, рад тебя слышать! – искренне обрадовался старик. – Как там Владлен? Как Ида?
– Спасибо Артур Зиновьевич, все живы-здоровы. Вы сами как, не болеете?
– Бог миловал.
– А я к вам по делу. Вы случайно не знаете, как настоящее имя Моны Роз?
