– А что дают? – вяло поинтересовалась я, поднимаясь с дивана, и, шаркая тапками, направилась к дверям, в которых картинно застыл гость.
Вагиз полез во внутренний карман пиджака и вынул солидный кожаный бумажник, из которого, в свою очередь, извлёк два билета на оперу Леонкавалло «Паяцы». Все движения его были размеренны и неторопливы, мужчина словно специально демонстрировал присутствующим и роскошный бумажник, и его содержимое. «Позёр и выпендрёжник», – решила я про себя и без особого интереса взяла в руки билеты. Мельком осмотрела их и уже хотела отдать обратно, когда в самом низу увидела надпись, гласившую, что генеральным спонсором проекта выступает Культурный центр Бажена Соло. Вот это номер! Быстро вернув билеты Вагизу, я крикнула: «Я сейчас!» – и умчалась наверх переодеваться.
– Как Агата Леонкавалло любит, – с чувством проговорил мне вдогонку Вагиз, убирая билеты в бумажник. – Надо сделать ей приятное, взять абонемент на цикл итальянских опер.
Собравшись за считаные минуты, я бегом спустилась вниз. Вагиз окинул одобрительным взглядом мой стильный костюм и шикарные украшения, позаимствованные из бабушкиной шкатулки, помог надеть пальто и, галантно подставив локоть, вывел из дома.
В театре на Смоленке я уселась в фойе на пуфик и стала наблюдать за прибывающими зрителями. Было интересно, встречу я на премьере кого-то из опекунов Володи Мызина или нет. Вагиз стоял рядом с пуфиком и терпеливо ждал, когда я удовлетворю свой профессиональный интерес. Наконец дали первый звонок. Я поднялась с насиженного места и, подхватив кавалера под руку, увлекла его в зал. Сосед покорно следовал за мной, даже не пытаясь сопротивляться.
– Вот и я так считаю, – вдруг услышала я знакомый голос, доносившийся откуда-то сзади. – Лучшее вложение денег – это рекламные мероприятия такого плана. Всякие концерты, спектакли и цирковые представления.
Не веря своим ушам, я обернулась и с удивлением увидела Бориса, следующего рядом с Лидией Сергеевной по фойе к лестнице, ведущей на балкон. Первым порывом было подойти к приятелю и небрежно поинтересоваться, что это он здесь делает. Но здравый смысл возобладал над минутной слабостью, и я не стала себя обнаруживать. Дождавшись, когда парочка скроется из виду, я выждала минут пять и только тогда проследовала на своё место. Но вместо того, чтобы смотреть на сцену, я весь спектакль не спускала глаз с балкона для VIP-персон. Там, уединившись ото всех, сидели мой кудрявый друг и опекунша Володи Мызина. Как же я ненавидела эту моложавую ухоженную женщину! В душе всё бурлило и клокотало, а отчего – я никак не могла взять в толк. И только когда спектакль закончился, я смогла дать волю своим чувствам. Не отвечая на вопросы Вагиза, желавшего знать, что, собственно говоря, происходит, я побежала на балкон, собираясь устроить Борису грандиозную сцену, но нашла ложу запертой. Было неясно, то ли Джуниор со своей спутницей уже ушли, то ли закрылись изнутри и никого не пускают. Последнее показалось мне особенно отвратительным, и, глядя в лицо своему обескураженному кавалеру, беспрекословно следовавшему за мной, я потребовала немедленно везти меня домой.
– А как же поужинать? – растерялся Вагиз. – Мы же хотели пойти в ресторан.
– К чёрту ресторан! Дома поедим, – выпалила я.
Настроение окончательно испортилось, и ни по каким ресторанам я ходить не желала. Молодой человек покладисто кивнул головой и повёл меня к гардеробу. На дачу я не поехала – не хотелось расстраивать стариков. Начнутся расспросы, как прошёл спектакль, придётся выкручиваться, придумывая убедительные оправдания своему ужасному настроению, а этого я жуть как не люблю. Поэтому я вернулась на Разгуляй, заперлась в квартире и включила скачанный несколько дней назад из Интернета третий сезон сериала «Декстер». Но в этот раз он не доставил ожидаемого удовольствия. Как сказал бы Борис: «Сериал не доставил». Я ничего не могла с собой поделать, смотрела на экран, а в голову лезли разные гнусные мысли, связанные с Джуниором и Лидией Сергеевной, отогнать которые получилось, только провалившись в тяжёлый вязкий сон.
Проснулась я оттого, что в дверь настойчиво трезвонили. Даже не подходя к домофону, я уже знала, что это ломится Борис. Полночи проведя в борьбе с душившей меня ревностью, я проспала начало рабочего дня, и приятель примчался будить нерадивую коллегу. Открыв дверь, я уткнулась в объемистое пузо Бориса Устиновича.
– Доброе утро, соня! – жизнерадостно начал он, скидывая на ходу пальто, но, натолкнувшись на мой ледяной взгляд, мигом утратил весёлость. – Поехали в Рязань! А что ты на меня так смотришь?
– Хорошо вчера отдохнул? – изо всех сил сдерживаясь, чтобы не вцепиться приятелю в кудри, едко осведомилась я.
– Смотря что ты называешь отдыхом, – философски заметил Джуниор, протискиваясь мимо меня в прихожую.
– Твой вчерашний досуг, – я горестно вздохнула, захлопывая дверь и следуя за незваным гостем.
– Ты что, Агата, ревнуешь? – оторопел Борис, замирая посредине кухни.
