– Петя повёл себя как герой, – печально улыбнулась женщина. – Он спас бедную девочку, когда она после всего случившегося побежала топиться. Черненко прыгнул за Эммой в ледяную воду и вытащил её из реки. Он не виноват, что подхватил двухстороннее воспаление лёгких и не смог выступить на суде. Черненко очень переживал, что Глаголеву осудили, казнил себя и думал, что это из-за него. Мне кажется, он был в неё влюблён.
– Постойте, вы говорите – бедная девочка, а в материалах дела Эмма выставлена этакой коварной ревнивицей, – удивилась я.
– Да что вы, какая там ревнивица! – покачала головой Зоя Даниловна. – Девочке очень не повезло с адвокатом, он был какой-то нервный и бестолковый. Я присутствовала на суде, и мне показалось, что адвокат Глаголевой больше озабочен тем, какое впечатление он производит на публику, чем результатом процесса. Вы же понимаете, что обвинение всё представило в самом невыгодном для Эммы свете, выставив Глаголеву чуть ли не сексуальной маньячкой. На самом деле лаборантка Глаголева заслужила в университете репутацию недотроги.
– Даже так? – не поверила я, после прочтения приговора представлявшая себе подсудимую как эдакую леди-вамп.
– Представьте себе, – подтвердила доцент Высоцкая. – Эмма не отвечала на ухаживания молодых преподавателей и аспирантов, увивавшихся вокруг неё, и это сильно раздражало наших мужчин. Молодым людям было обидно, что провинциальная девица хоть и смазливая, но всё же не звезда, ходит по вузу, задрав нос. Под Новый год в институте планировались грандиозные гулянья. В общежитии организовали дискотеку, перед которой, как водится, многие приняли изрядную дозу спиртного. Глаголева и здесь проявила высокомерие и на танцы не явилась. Тогда самый обиженный на Эмму аспирант Рома Зверев предложил отправиться к ней в комнату и выяснить – а в чём, собственно, дело? Причём не только предложил, но и воплотил свою идею в жизнь. Мы узнали подробности от Пети Черненко, которому Эмма потом уже рассказала, как всё было. Лаборантка лежала в кровати и читала книгу, когда к ней в комнату вошёл Роман и потребовал, чтобы Глаголева не пренебрегала их обществом. Парень завалился рядом с Эммой и начал её домогаться. Соседка по комнате уехала на каникулы домой, поэтому помочь девушке было некому. Глаголева стала звать на помощь, но в шуме праздника её криков никто не слышал. Незваный гость, в конце концов, изнасиловал Глаголеву, после чего повернулся на бок и захрапел. Ножом для резки хлеба Эмма пырнула спящего аспиранта, оделась и пошла топиться. Из ледяной воды девушку спас приятель насильника, тоже аспирант нашего вуза Петя Черненко. На суде он был заявлен как главный свидетель защиты, но на заседание так и не явился, оказавшись в больнице с двухсторонним воспалением лёгких. Суд счёл возможным провести слушание дела в его отсутствие. Поэтому встречный иск об изнасиловании, выдвинутый адвокатом обвиняемой Глаголевой, затрещал по швам. Друзья насильника в один голос убеждали суд, что Эмма Глаголева добровольно повела Романа к себе в комнату, и некому было рассказать, что на самом деле девушка была цинично обесчещена и собиралась из-за этого покончить с собой.
– Почему же все молчали? – возмутилась я. – Вы же не могли не знать, что происходит!
– Да нет же, мы узнали об этом после того, как Петя вышел из больницы. Хотя зачем я вру? – вдруг рассердилась женщина. – Конечно, все видели, как Рома и его компания приставали к Эмме и как она от них шарахалась и их боялась. Но нам, аспирантам, предстояло защищаться в стенах университета, и никто не хотел проблем.
Зоя Даниловна опустила глаза и сидела так некоторое время, думая о своём. Я тронула женщину за руку и задала следующий вопрос:
– А Зверев? Его потом совесть не мучила?
– Совесть? Романа? – встрепенулась Зоя Даниловна. – Ну что вы! Роману Фёдоровичу такая нравственная категория вообще не была знакома. Эмма никому ничего плохого не сделала и так жестоко поплатилась за свою молодость и свежесть, а Рома только и говорил, что об увечье, которое ему нанесли. Нет, он не раскаивался. Ему не жалко было Эмму. Я её хорошо запомнила – невысокая, застенчивая девушка с румянцем во всю щёку. Видно было, что прилично воспитана. Любила читать – всё время в лаборантской сидела с книжкой.
Я ещё долго беседовала с Зоей Даниловной, а в конце разговора, закрыв блокнот, взглянула женщине в глаза и спросила:
– Вы сможете повторить всё это на суде?
– Обязательно повторю, – устало откликнулась доцент Высоцкая.
– Спасибо, – только и смогла выговорить я, страшно устав от этого разговора. – Может быть, вам что-то известно про Эмму Глаголеву? Где она сейчас, чем занимается?
– О Глаголевой я больше ничего не слышала, – с сожалением протянула моя собеседница.
– Ещё раз спасибо, вы мне очень помогли, – поднимаясь из-за стола, сказала я и захлопнула блокнот.
