Веремя странствий [СИ] полностью

У сам Подземный мир пущай шагають утроем… а мы их подождём… подождём тутась… Оно ведь надобно ступать тихонько да скоренько, абы Асуры Озем и Сумерла не прознали про нас… И чавой-то со светом придумать стоить, потомуй як у тех землях, слыхивал я, витаеть темень непроглядна.

— Ни чё там ни тёмно, — встряв в говорок задумчиво пробачил Крас, и заправил ковыльны волосы за уши, нанова подвязав их снурком, оный пролёг по лбу и скрепилси вузлом на затылке, при ентом его вихрастый, густой чуб вылез с под повязки и стал кудритси поверх него. — У там, — дополнил он свову молвь, — есть горяще озера— то кровь землицы нашей. Балякають те озёра ярчайше полыхають и освещають Подземный мир.

— Ужо… — загутарил Сеслав да принялси оправлять на собе рубаху, повязывая на стан пояс. — Думаетси мене… ничаво туто-ва нам лясы точить… пора у путь сбиратьси… Крас, Борюша подымайтесь…

Времени у ны малёхо осталося, а абы там у землях Озема и Сумерлы неведомо. Два светоча у ны есть, их и возьмём… а там далее видно будеть.

— Сеслав, — вдругорядь пробалабонил Былята и поднявшись на ноги, надрывно вздрогнул усем телом. — У тобе ж нога болить.

— Не болить нога моя… не тревожьси, — ураз откликнулси Сеслав, и повертав главу воззрилси на сидящих робять, да киваючи им заметил, — чаво сядите… ждёти… Подымайтесь и у овринг… Утречко вжесь у силу входить, вмале Позвизд подуеть и иттить будять тяжелее. Борила вздел голову и глянул на тёплы, живительны лучи солнца, заполнившие усё кругом. Бог Ра, с вышины голубых небес, сотрел униз на Бел Свет и, казалось мальчонке, зрел не токмо эвонти бескрайние, нравные земли, но и самих таких крохотных людишек. Яркий свет, отбрасываемый большим восьмиконечным, златым колом, схожим со звездой, который нависал над главой Бога озарял тем изумительным светом и его доброе лико, и кудреватые, долгие волосы, и браду, и вусы, и усё мощное, крепкое не младое, но дотоль ищё могучее тело.

Асур ласковенько вулыбалси странникам… оттедась из небес… и у той струящейся добротой да теплотой точно подбадривал их скурей отправлятьси у торенку… тудыкась у мир Божеств, которые отвечають за сохранность подземных богатств матушки землицы. А внегда вон легохонько кивнул главой отроку, и свет златых лучей едва заметно затрепетал, Борила мгновенно вскочил на ноги, продолжаючи усё также в сторонке держать руку к пальцу оного была привязана Ворогуха.

Протянув к Орлу свову котомку, хранящую грязну рубаху да таки драги для всех странников дары як ванов червячок, Ёж и киндяк, малец, обращаясь к парню, произнёс:

— Орёл возьми мову котомку, я её тута воставлю… с собой не сберу.

— Эт…, — резвенько вмешалси у разговор робят Сом. — Борюшенька прежде чем вотдашь на хранение Орлу котомочку. Попроси у киндяка Боли-Бошки чавой-нить из одежонки… Можно костыч… для собе и Быляты… Занеже тобе костыч у стёженьке пригодитси для сугрева, а Быляте нашему болестному вон тоже нужон. Он же подстелил свой охабень Гуше и у такой прохладе ему ано не чем вукрытьси… костыч егось выручит, нонече он нужон.

— Быть по сему, — отозвалси мальчонка. И оно як Орёл вже поднялси, абы значить принять котомку, то и начал помогать её развязывать, ведь одна рука у мальчугана була занята парящей и ни на чёсь не вубращающей внимания Ворогухой.

Раснуровав вузлы, парень вопустилси на присядки, и положив котомку на растелянный охабень, достал отнуду завёрнутого у киндяк Ежа.

Медленно… сице шоб не напугать зверька, Орёл развернул одёжку Боли-Бошки. И из неё показалси мигом размотавшийся Ёж, до зела недовольно запыхтевший можеть оттогось, шо ведал вон нонече кочумарить, и горячилси непонимая чё егось тады беспокоють. А парень ужотко оправлял маненький такой киндяк, ласковенько разглаживая ладонью усе складочки на нём, да поднявшись на ноги, оченно уважительно отряхнув, сдул с няго мелки пылинки. Погодя того вон протянул одёжку Боли-Бошки мальчику и вуставилси на него карими очами желаючи узекать творимо чудо. Борила не мнее уважительно принял у праву руку киндяк, нежно взглянул на него и повертавшись к костру спиной, отошёл чуток подале, абы высвободить место для зачурованного вершения. Припоминаючи слова духа, мальчуган на чуток замер, а опосля резво бросив на землицу киндяк, звонко молвил: «По Боли-Бошкиному веленью, с Мать-Сыра-Земли разрешенья появись костыч для дядьки Быляты и костыч для мене, — да немножечко помедлив, добавил, вжесь тише, — у том матушка Сыра-Землица больно нужда есть». И у тот же морг оземь слегка дрогнула и под маханьким красным киндяком у таким залатанно-дырявым, вспух небольшой бугорок из мхов.

Ащё мгновение и чавой-то у том бугорке пронзительно цокнуло да хрустнуло, мхи немедля раздались надвое и странники узрели, прям на бурой почве, два костыча… овый видом побольче, а другой помнийше. Костыч был короткой до колена мужской одежонкой, бурого цвету.