– Речь о более широком понятии – о равновесии. На низком уровне организации цель представляет состояние, стремление к которому жестко обусловлено самой структурой системы без отражения информации об этом состоянии в момент, предшествующий его достижению. Это прямое достижение наименьшей энергии. Движение к высшему равновесию может быть опосредовано, включать промежуточные цели, выраженные идеально. Но любая промежуточная цель находится на пути к равновесию, в том числе и цель удаления от текущего равновесия служит планируемому равновесию будущему, то есть выглядит как тактический отход. Смоделированное равновесие не всегда адекватно реально возможному, это вопрос жизнеспособности идеологии. Опосредованное равновесие – идеология – имеет множество вариантов, которые могут противоречить друг другу. Противоречие может быть внутренним и для отдельного представителя идеологии. В этой ситуации важно понятие доминирующей подсистемы – части, имеющей наибольшее влияние на выход целого. Ее можно определить как актуально управляющую подсистему. Понятие доминирующей подсистемы важно при анализе случаев, на первый взгляд не находящихся в соответствии с внутренней концепцией добра и зла. К таким случаям относятся ситуации совершения человеком действий осознанно себе во вред. В связи с этим, может сложиться впечатление, что внутренний регресс может являться целью системы в целом. Но это представление поверхностно. В таких случаях систему следует рассматривать не как целое, а как совокупность конфликтующих между собой частей. В этой совокупности существует доминирующая подсистема, подавляющая автоактивность – осуществление собственных целей – других подсистем. В целях своего прогресса доминирующая подсистема может навязать остальным подсистемам выполнение действий, влекущих их регресс. В результате, принимая эту совокупность за целое, можно наблюдать ее внутренний регресс в ходе совершения ею целенаправленных действий. Но в этом случае не следует делать вывод, что внутренний регресс является целью системы. Это не цель, а средство для внутреннего прогресса доминирующей подсистемы, то есть цель системы в данном случае – прогресс доминирующей части. В таких случаях энергетическое равновесие системы достигается ее разрушением, точнее, равновесие это относится не к системе как целому, которого по сути уже нет, а к простой совокупности элементов. К такого рода случаям можно отнести, например, мазохизм и распад ядер тяжелых атомов. Но подобные явления являются не исключениями из области внутренней этики, а лишь сложными случаями, анализ которых позволяет получить положительное для нее объяснение. В рамках внутренней этики точкой отсчета для определения относительной выгодности внутренних процессов является доминирующая подсистема. Видимое разрушение изначальной системы есть результат выделения энергии из образовавшихся частей, перешедших на более выгодный, наиболее низкий – равновесный в данной среде энергетический уровень, каждая из которых является объектом изучения для внутренней этики.
Увеличение энергии, распад связей, регресс, даже если он кажется спонтанным и внутренне обусловленным, не может быть целью внутренней, то есть собственной. Если регресс и может представлять собой выгоду, то только в качестве процесса внешнего, способствующего внутреннему прогрессу, образованию связей, уменьшению энергии. Внутренняя обусловленность разрушения целого есть выгода его части. В этом абсолютность добра и зла, их внутреннее значение не меняется с изменением точки отсчета, относительна лишь оценка внешнего прогресса и регресса, не внутреннего. Путаница внешней этики закономерна, все оценки внешнего процесса из всего их множества, в том числе и антагонистичные, равноправны в силу фактического и естественного неединства общества, то есть в силу отсутствия естественного, ненасильственного приоритета одного из элементов этого множества оценок. Равноправие противоположных оценок сохраняет противоречие. Но даже антагонистичные системы едины в оценке направленности собственных внутренних процессов. Антагонистичность вытекает не из сущности спорного внешнего процесса, а из вызванной им разнонаправленности внутренних. Превратив ценность внутренних процессов в признаки внешнего, несложно получить внешнюю этику и вполне закономерно в ней погрязнуть.
Внешняя этика никогда не станет истиной, потому что общество не станет единым никогда, как бы ни любили друг друга люди. Оно не станет единым, даже если люди будут друг друга ненавидеть, хотя подчинение и насилие близко единству более, чем любовь. Чтобы построить муравейник, людям нужно погубить в себе многое. Стоит ли говорить, что для этого нужно стать муравьем? Внешняя этика строит общество насилием, внутренняя – волей.
– Муравейник. Было бы неплохо.
