Тэри тем временем сделал незаметный жест, словно стягивая невидимые струны в кулак. Раны на теле Киры затянулись, кровь перестала струиться из плеча, ссадины на руках больше не ныли. Тэри закончил манипуляции, вытер ладони друг о друга, будто счищал грязь, и исчез так же внезапно, как и появился.
Аргус застонал, его глаза тускло светились, когда тяжелые веки, наконец, приоткрылись.
— Ты будешь жить, все хорошо, — Кира схватила его за руку, желая, чтобы ее сила влилась в ее верного стража.
— Что произошло?
— Нас выследили. Я не знаю, как, но, нас нашли Хораны. Ты спас меня.
— Со мной что-то было не так. Я не мог быстро двигаться…
— Волшебство.
— Агния, — губы Аргуса презрительно искривились. — Но как ты смогла меня вылечить?
— Не я. Один мой знакомый.
— Зачем? Что ты ему пообещала?
— Ничего конкретного. Просто свое дружеское расположение.
— Лучше бы я умер. Все-равно ведь …
— Замолчи! — Кира в гневе отбросила руку, которую так любовно сжимала. — Не смей ставить на себе крест.
— Все и так уже решено. Столько времени, а я так и не нашел выход. Я не выполню договор.
— У нас еще есть время. Ты окончательно поправишься, и мы обязательно что-то придумаем.
— Времени нет. Зеркальный источник найден. Это конец пути, — глухо сказал Аргус, устремив взгляд в сторону.
Кира обернулась. Сквозь тонкую просеку блестела вода. Удивительно, как она не заметила этого великолепия раньше. Сквозь тонкие ветки мерцали солнечные блики, отражавшиеся от гладкой поверхности. Вода чистая, прозрачная. Кира моргнула. И в тот же миг увидела не идеально круглое озеро, а грязное болото, над которым вились рваные туманные тени, превращаясь в призраков. Зеленоватые и бледно-голубые огоньки мерцали, появляясь то в одном месте, то в другом. Сквозь эту зловещую, нереальную картину на доли секунды проступала другая — очаровательное видение чистого озера под яркими солнечными лучами.
— Это что-то ненастоящее, нереальное, — прошептала Кира, а сердце ее стучало быстро-быстро.
— Каждый видит это место по-своему. Говорят, что только после того, как Провидица искупается в его водах, источник явится ей в своем истинном виде.
— В этом болоте?
— Ты хочешь сказать, в этом пенном горном потоке?
— Ты видишь его так? Хотя мне кажется, что на самом деле это вовсе не грязное болото, и не бурная река… — Кира замолчала, не в силах отвести глаз от Зеркального источника. У нее возникло острое желание искупаться, сбросить одежду прямо сейчас, несмотря на тину и мрачные летающие тени, окунуться с головой.
Она встала, оставив Аргуса сидящим на земле, и медленно пошла туда, где прояснится ее прошлое, где станет известно будущее, где решится настоящее.
Леа не знала, день или ночь за стенами комнаты, где она проводила все время. Круглые окна были зашторены. Она не вставала с кровати.
Из ее тела, казалось, ушли все силы. Остатки жизненной энергии она тратила на то, чтобы дышать, медленно и неслышно.
Терей незаметно подходил к огромной квадратной кровати, которую уступил своей гостье, прислушивался к дыханию, долго молчал, потом шептал заклинание, встряхивая пальцами, и опять исчезал.
Леа не знала, куда он скрывался, но какое-то время спустя заметила, что он остается где-то в комнате.
Его кровать, как и все помещение в целом, хранила печать его присутствия. Подушки пахли пряными специями, терпковатым ароматом леса и благовониями, которые курили во Дворце. Но запах на простынях был совершенно особенным, присущим только чернокожему гиганту, понять которого Леа не могла и не пыталась. Она забывалась, чувствуя этот фимиам вокруг себя, ей казалось, что он защищает ее не хуже каменных стен. Иногда ей чудилось, что она ощущает его присутствие где-то рядом, чувствует рядом с собой вытянутое мужское тело, почти прижавшееся к ней по всей длине, или прикосновение к волосам, едва ощутимое, успокаивающее. Однако покрывала рядом с ней никогда не были смятыми, а Терей, даже навещая ее, не позволял себе прикосновений.
В комнате было много зеркал. Круглые зеркала диаметром с ее руку от плеча до кончиков пальцев были развешены повсюду таким образом, чтобы направлять свет из оконниц, которые сейчас были плотно завешены вышитыми золотом гобеленами, по всему помещению. Леа помнила, как преломляясь, толстые солнечные снопы разлетался по комнате, освещая каждый темный уголок. Хотя об углах не могло быть и речи. В этом странном жилище их просто не было. Столики были овальными, полки на стенах закругленными, сами стены не встречались друг другом, а перетекали одна в другую. И только огромная кровать имела четыре угла.
Справа от кровати тоже весело зеркало. В нем отражалась вся комната. Иногда Леа замечала какое-то движение, но упрекала себя в глупости — ее собственное отражение пугало ее.
Шли дни. Раны тела зажили, но душевные продолжали кровоточить.
Еще несколько недель назад Леа думала, что справилась с собой, собралась, чтобы не сломаться, когда осознала, куда попала и что ее ждет.
