Сочные, сладкие, как его поцелуи. Она старалась забыть прошлую ночь, но до сих пор ощущала прикосновения мужских рук, свою слабость, его силу. Закрыла глаза, пытаясь подавить дрожь.
— Жалеешь?
Аким подошел совсем неслышно и теперь стоял, прислонившись к дереву плечом.
— Нет.
— Тогда почему сбежала?
— Я не сбежала. Мне нужно было подумать.
— И что решила делать?
Таи подняла на него глаза. Он не предложил ей пойти с ним, ничего не обещал ей, а его вопрос не был намеком на продолжение их отношений. Скорее наоборот, он как бы давал ей понять, что она сама по себе.
Да и какие отношения могут быть после одной единственной ночи с человеком, который половину своей жизни проводит в облике зверя с соответствующими повадками.
Но глубоко внутри Таи пожалела, что он не позвал ее с собой, что не заявил права.
— Не знаю. Пока не решила, — ответила она, вдруг понимая, насколько он красив сейчас. Высокий и мощный, сильные ноги небрежно скрещены, мышцы на руках бугрятся, широкая грудь мерно вздымается под распахнутой кожаной безрукавкой. Неужели у него действительно такой чувственный рот? Ночью эти полные губы дарили ей незабываемые переживания, а его тело, двигающееся над ней, заставило забыть себя, забыть все.
— Есть место, где тебя ждут?
Прозрачнее намека быть не могло — она ему не нужна.
— Да, но я не знаю, ждут ли.
Таи подумала об Илиа. Такой надежный, такой понятный. Ее лицо тронула едва заметная улыбка. Аким нахмурился.
— Дома, но не в моей деревне, а в шести днях ходьбы от нее есть небольшой город. Я пойду туда.
— Я отведу тебя.
— Спасибо.
Они вернулись к огню и позавтракали молча. Таи вспоминала, что кузнец говорил ей, чтобы она возвращалась, что будет ждать ее. В памяти всплыла его лукавая улыбка и добрые глаза. Возможно, это единственно верное решение. Тот, кому она не будет безразлична, кто захочет провести с ней всю жизнь, а не несколько часов.
Нет, она ни в чем не винила Акима. Она поняла, что он заставил ожить сначала ее тело, а потом и душу. И хотя было больно оттого, что больше она ему не нужна, но он помог ей в трудное время, он вытащил ее из Дворца, и если уж ему так хочется доставить ее к Илии, пусть так и будет.
Когда они добрались до базара, Таи начала волноваться. Как встретит ее Илиа, да и вспомнит ли вообще? Она думала об этом все те дни, пока они добирались до ее дома.
Аким больше не прикасался к ней, и она иногда ловила себя на том, что смотрит на него сквозь сумрак, словно ожидает, что он подойдет, сорвет с нее одежду и вновь овладеет ею. Но он больше не прикоснулся к ней. Был молчаливым и хмурым.
Привычный шум, крики торговцев, визг домашних животных заставил Таи вспомнить, как она жила до несчастья, произошедшего с ее семьей.
Все казалось таким будничным, привычным. Она ступала между рядов с медом, домашними колбасами и свежими фруктами, смотря на богато одетых зажиточных горожан и босоногую детвору, шмыгавшую у прилавков в надежде стянуть что-то вкусное.
За рынком она увидела знакомую мастерскую стеклодува и кузницу. При звуке молота, ударявшего о наковальню, она остановилась и взволнованно прижала руки к груди. Было страшно идти туда.
Она обернулась. Аким смотрел на нее с высоты своего роста спокойно, не выказывая эмоций. Она замешкалась, еще раз отметив про себя, какие глубокие у него глаза, как красив он особой, суровой красотой. Поднесла дрожащую руку к его щеке, погладила. Губы ее дрогнули, в глазах почему-то защипало.
— Спасибо.
Он кивнул. И перевел взгляд ей за спину. Она обернулась.
Илиа вышел из кузни и подозвал мальчишку, пробегавшего мимо.
— Эй, принеси мне холодного пива из лавки бакалейщика. Вот, держи, здесь хватит еще и на сдобную булку для тебя.
— Я мигом, — пообещал мальчик и засверкал пятками.
Таи двинулась к коренастому кузнецу, не заметив, что Аким остался стоять позади.
Илиа увидел ее не сразу. Он разминал затекшую шею и усталые руки, когда его внимание привлекла хрупкая фигурка девушки. Он прищурился, а когда узнал ее, стремительно подошел и взял дрожащие девичьи пальцы в свои ладони.
— Таи, — улыбнулся он так искренне, что она расплакалась.
— Ты ждал меня?
— Ждал. А ты пришла, поверила мне тогда.
— Пришла.
Он помедлил, но все же спросил:
— А как сестра?
— Я не нашла ее.
— Я рад, что ты сама вернулась. Я беспокоился.
— Я тоже рада тебя видеть.
— Ну, пойдем, присядешь. Устала, наверное. Сейчас пошлю за едой. Вот, держи. Попробуй, оно холодное, — сказал он, протягивая ей кувшин пива, которые принес мальчишка.
— Спасибо.
Илиа обнял ее за плечи и повел внутрь кузни.
Аким отвернулся. Он сделал так, как и хотел. Знал ведь, что не сможет оставить ее при себе. Хрупкой девочке не нужен зверь, а он даже не надеялся, что сможет обуздать свою природу. Он знал, на что был способен, и знал, что она не сможет с этим смирится в конце концов.
Но уходя, он еще раз оглянулся, сжал в кулаке грязную тряпку, которой она когда-то перевязала его рану, и почувствовал, как во рту разливается горечь.
