Леа обернулась и поискала глазами Терея. Он стоял, скрестив руки на груди. Золотые цепи с амулетами поблескивали на солнце. Его взгляд говорил о том, что он предупреждал об этой ситуации. Леа опустила ресницы. Зато она знает все наверняка. У нее нет больше дома, нет семьи. Судьба Таи неизвестна, но она даже не представляет, как можно найти сестру. В родительском доме Леа не смогла бы провести ни одной минуты.
Ее мечты разрушены, надежда умерла. И она не жалеет, что все выяснила до конца. Некоторым лучше ничего не знать, но она не из таких.
Леа поднялась и пошла прочь. Прочь от трех одиноких могил, от дома, где она родилась и выросла, от людей, больше напоминавших тени из прошлого. Она шла, не чувствуя биения своего сердца, в никуда. Иногда человек, теряя свое прошлое, перестает надеяться и на будущее. Оно, как и все живое, не имея корней, не может существовать.
Твердая рука остановила ее.
— Я говорил тебе…
— Я помню.
— Тогда уйдем отсюда. Здесь ты не нашла того, что искала.
— Это я не найду больше нигде.
— Не хорони себя рядом с ними.
Она не ответила. Освободила руку и пошла дальше, слепо, наугад, не разбирая дороги. Он схватил ее за плечи и тряхнул так, что зубы клацнули.
— Ты осталась жива, твоя жизнь только начинается!
— Я потеряла все, ради чего хотела жить. Нет у меня ни дома, ни семьи, — Леа кричала, сама не сознавая этого. — Так зачем мне жить? Просто смотреть, как встает и заходит солнце? Оно не согреет меня сильнее, чем любовь моей мамы, не станет оплотом, как поддержка отца, не разделит со мной счастье, как брат и сестра! Во всем мире у меня больше никого нет! Я никому не нужна и мне никто больше не нужен!
Терей долго всматривался в большие глаза на исхудавшем личике, похожем сейчас на беличью мордочку. Ее черты заострились от пережитых испытаний. Без цветущего очарования молодости, уставшая и сломленная, с черной дырой в сердце и поруганной душой, она напоминала старуху в этот момент. И тем не менее он чувствовал, что нет и не будет у него никого ближе и дороже ее.
— Ты нужна мне.
Его голос был спокойным, он сказал это негромко и твердо.
Леа не знала, зачем он это говорит. Она не могла представить, что изнасилованная девочка, оставшаяся без гроша за душой, без поддержки родных, сможет быть интересной для кого бы то ни было.
— Зачем?
В раскосых глазах ответ ей найти не удалось. Ее внутренний голос предательски молчал.
— Когда-нибудь ты поймешь, зачем. Зачем жить, зачем идти дальше. Сейчас любой ответ не будет для тебя удовлетворительным. Но однажды, в любой из тех дней, которые наступят после этого, ты все осознаешь. И тогда ты не будешь жалеть, что ушла со мной и начала все заново.
Леа молчала. Не нашлось слов и тогда, когда он обхватил ее за талию и посадил на вола, увлекая за собой в далекие страны, где она еще никогда не была. Она оглянулась на разрушенный дом, на три могилки, поросшее травой. Вся ее прошлая жизнь осталась здесь, выложенная маленькими речными камнями, гладкими, как голубиное яйцо.
Преследователи потеряли их после второго портала. Аким решил избрать самый опасный путь — через скалистую местность, выжженную двумя красными солнцами. Дронос издох после дня пути, Таи только что допила последние капли воды из фляги, которую он взял с собой. И теперь ее потрескавшиеся до крови губы кривились от боли, потому что раскаленные камни жгли подошвы.
Аким, казалось, ничего не чувствовал. Его черные длинные волосы сначала взмокли от пота, а теперь, высушенные зноем, висели слипшимися прядями вдоль шеи, завиваясь змеями на мощных плечах.
Таи какое-то время наблюдала за его татуировками, шедшими от груди вниз по правой руке. Кожаная безрукавка скрипела, когда он поворачивался к ней, чтобы проверить, следует ли она еще за ним. Иногда он что-то рычал, словно проклинал всех и вся. Но не выказывал никаких признаков усталости или дискомфорта, словно они гуляли в прохладной тени лесов.
Когда Таи упала на колени, не в силах больше сделать ни шагу, он подхватил ее и забросил на плечо.
Девушка отчаялась до такой степени, что предложила ему бросить ее посреди скал. Он лишь засмеялся, и если бы у нее в теле оставалась хоть одна капля жидкости, она бы заплакала от обиды.
Когда он отыскал портал в узком ущелье, она уже почти не дышала. Кожа покраснела, вздулась волдырями на руках, во рту кололо от сухости, а язык, казалось, распух до невероятных размеров.
Когда они очутились прямо в воде, посреди озера, она подумала, что умерла. Но пока он плыл, перехватив ее поперек тела, она жадно пила прямо из водоема.
Потом Таи лежала на поросшем сочной травой берегу и беззвучно плакала.
— Поешь, — Аким бросил ей полусырое мясо неизвестного животного, которого он поймал полчаса назад и ради нее немного поджарил над огнем. Свою часть он съел в сыром виде, пребывая в образе монстра.
