— Многие желали захватить их скипетр, полагая, что в нем есть часть Талисмана.
— Чем же так важен этот Талисман?
— Он может создавать целые миры и народы, и может их уничтожать. Он обладает огромной магической силой, способной изменять время и пространство. Говорят, Боги могли исправлять что-то в том, что уже создали, по своему усмотрению. Было слишком много желающих сделать это за них. Кто-то хотел больше власти, больше силы, а кто-то хотел избавится от своего дара.
— Люди никогда не довольны тем, что имеют.
— И это говорит не в их пользу. Просто не умеют это ценить или пользоваться своими талантами.
— Почему вы не смогли отыскать части столько времени?
— Я не знаю, почему никто не мог обнаружить хоть что-то. Ни Волшебники, ни Провидцы, ни даже те, что считает себя произошедшими от самих Богов-Прародителей.
— А твой народ не охотится за Талисманом?
— Мы сохраняем нейтралитет. И нам не на что жаловаться.
— Хотя бы самодовольства вам можно было бы и поубавить.
— Самодовольство — наше лучшая черта, — ухмыльнулся Аргус.
Он взял ее на руки и их фигуры стали размытым пятном, удаляющимся в сторону портала.
Следующее измерение встретило их белыми хлопьями снега. Он был серебристым и Кире показалось, что она в сказке.
Очертания деревьев, притрушенных этой волшебной пылью, переносили ее в родной город, а еще точнее — в детство. Когда все вокруг казалось невероятно прекрасным, за ветвями прятались феи и мысль, что ты — часть волшебного мира, была неоспоримой.
Кира одела все теплые вещи, которые были у нее с собой. И пожалела, что не купила себе шубу, когда Аргус щеголял своей кредиткой в бутике.
Через полчаса ее руки и ноги закостенели, пальцы не шевелились, зато зубы отбивали чечетку.
Аргус снял с себя куртку и отдал ей. Но кожа не могла согреть так, как мех.
Он взглянул на съеженное тело девушки и вздохнув, опять взял на руки. Его силы тоже имели предел, но если он не выложится сейчас на полную, его спутница превратится в ледышку.
Она прижалась к его телу, стараясь впитать как можно больше его тепла. И ему показалось, что глубоко вдохнула его запах.
Каменный двухэтажный домик с массивной деревянной изгородью манил мягким светом, льющимся из окон. Это бы не просто постоялый двор. Эта была настоящая гостиница, где можно комфортно устроится на ночь.
Прямо в холе стояли столы. Сновали девушки, разнося горячие блюда, от которых поднимался пар. У Киры потекли слюнки. Она хотела есть так сильно, что подгибались ноги. Аргус усадил ее за ближайший стол и подошел к симпатичной пышногрудой брюнетке, которая тут же начала пожирать его глазами. Он флиртовал в ответ.
Аргус взял две раздельные комнаты. И Кира подумала, что он начинает ей доверять, уважать ее право на личное пространство.
Когда он плюхнулся рядом на массивный деревянный стул, с его губ не сходила плотоядная улыбка. Проследив за его взглядом, девушка поняла его причину. Брюнетка не сводила с него глаз. Она облизала красные губы и он улыбнулся еще шире.
Что-то неприятно кольнуло в груди. Аргус взял отдельные комнаты, потому что планировал уединится? С этой местной шлюхой?
Она вполне красивая женщина, одернула себя Кира. А взрослые люди сами решают, что им делать. Тогда почему же она чувствует себя преданной?
Горячее жаркое вновь вернуло ее тело к жизни. Однако в душе было пусто и тяжело.
Они поднялись на второй этаж по узкой лестнице. В коридорах вместо ламп на стенах весели странные камни. Они светились изнутри мягким оранжевых светом и напоминали застывшее пламя.
Ее комната была совсем крошечной. Обитые деревом стены, маленькая кровать у окна, стул и пара полок на стене. Обстановка была спартанской, но эти удивительные камни добавляли ей тепла и уюта.
Аргус порылся в своей сумке и достал браслет. Красивый, с алыми камнями и странным орнаментом.
Он взял руку Киры. Она не сопротивлялась. Щелкнул запорный механизм и на ее запястье красовалась самая удивительная вещь, какую она видела!
— Он очень красивый, — Кира подняла глаза на мужчину. Ей никогда не дарили драгоценностей. В его взгляде ничего не прочесть.
— Такой же будет и у меня, — ответил он, одевая браслет на правую руку.
Как это романтично. Они носят одинаковые вещи. Прямо как юные влюбленные, покупающие кулон с двумя половинками сердца и вешающие их каждый на свою цепочку.
— Ты не сможешь выйти отсюда без меня. Дальше, чем на десять метров, этот кулон тебя не пустит.
Слова осколками льда впились в тело, убирая розовую пелену с глаз. Она наивная дура! Вообразила себе, что это обычное украшение. А это тюремные кандалы.
Он молча развернулся и вышел. Она осталась одна, еще более потерянная и одинокая чем прежде.
Машинально положила рюкзак на полку, села на кровать, тупо уставившись на блестящие камни. Кто украшает наручники? Неужели клетка станет краше, если будет в драгоценностях?
Бело-серебристый снег падал за окном, но пейзаж больше не казался сказочным. Он стал именно таким, каким был — чужим.
Шкура на кровати, служившая одеялом, была мягкой и грела замерзшие руки. Кира принялась пальцами перебирать темный ворс.
