Кира всю жизнь придерживалась того принципа, что спать стоит только с любимым человеком. Или хотя бы с тем, кто был небезразличен. А эта ночь была просто проявлением ее слабости. Она не была легкодоступной. И в силу своих убеждений, и из-за того, какой контингент парней ее окружал.
Что теперь о ней подумает Аргус? К тому же, ни одного нежного признания, ни единого слова вообще не было сказано. Больше похоже на секс без обязательств.
Она неслышно выскользнула из постели и пошла в ванную комнату. Приведя себя в порядок, решила отвлечься за приготовлением завтрака. Но когда месила тесто на пышки, чувствовала слабость в руках.
Аргус сквозь сон почувствовал ароматные запахи. Он открыл глаза. Киры рядом не было. Но постель еще хранила отпечатки ее тела, такого соблазнительного и страстного, что одно воспоминание о нем вызвало чисто мужскую реакцию. Он улыбнулся.
Кира сидела на за столом и пила травяной чай. Завидев его, напряглась и молча кивнула. Он насторожился. Что-то прошлой ночью пошло не так?
— Доброе утро, — в его голосе все еще были довольные нотки.
— Привет.
— Ты рано встала.
Она промолчала, уткнувшись взглядом в гору пышек с ягодами.
Он присел напротив, потянувшись к аппетитной выпечке.
— Как отдохнула?
— Не очень.
— Не выспалась?
— Мне снились кошмары.
— Разве мы с ними не справились? — его игривый голос окончательно вывел ее из себя.
— Нет. Мы наделали кучу глупостей!
— Тебе было одиноко, мне было одиноко, мы сделали все, чтобы скрасить одиночество друг друга.
— Я этого не панировала.
Аргус начинал злиться. Что, черт возьми, происходит? У них был замечательный секс. И он не против повторить все прямо сейчас. Но она ощетинилась, как те кошки, на которых они приехали сюда.
— Не знал, что секс вызывает у тебя такое раздражение, — бросил он.
— Спонтанные, необдуманные решения вызывают у меня именно такую реакцию.
— Тогда не стоило ко мне льнуть, чтобы сейчас не вываливать на меня свое недовольство.
— Ты прав. Думаю, этого и не произошло, не окажись ты в моей спальне.
— Это моя спальня.
— Что ж, я перебираюсь на кушетку, как и планировала изначально.
— Можешь оставаться там. Я сам буду спать у камина.
Кира зло сверкнула глазами. Как она и предполагала, никакими чувствами здесь и не пахло. От этого стало еще горше. Она боялась себе признаться, что надеялась на то, что эта ночь изменит его отношение к ней. Заставит его признать ее своей парой. Но их конфетно-букетный период прошел среди споров, насилия и убийств. А это вряд ли хорошая атмосфера для зарождения любви.
Ой, она мысленно произнесла это слово? Какая дура!
— Как твой вчерашний визит к наставнику?
— Марун хочет встретиться с тобой.
— От этого будет зависеть, есть ли у меня шансы избавиться от тебя?
— Нет, — Аргус нервно дернул головой. — Таких шансов у тебя нет.
— То есть как? — глаза Киры округлились.
— Я не могу нарушить договор.
— И ты мне говоришь только сейчас?
— А что тебя волнует?
— Я переспала с тобой вчера! А ты и не пытался меня остановить, ты и не намеревался отпустить меня! — Кира кричала, размахивая руками. Глаза ее метали искры.
— Так вот почему ты со мной спала? Надеялась на то, что я смягчусь?
— Думай, что хочешь, — презрительно фыркнула она и отвернулась.
Кира неслышно вздохнула. Насколько этой ночью они были близки, настолько сейчас отдалились друг от друга.
Леа открыл глаза. Она лежала на циновке, едва ли мешавшей холоду, поднимающемуся от грязного пола. В помещении было около дюжины девушек. Кто-то сидел, скорчившись, кто-то расхаживал по комнате. Но большинство тихо плакали.
Леа поднялась, потирая вески. Голова раскалывалась. Во рту было так сухо, что казалось, будто в язык и небо впились крошечные иголочки.
— Где мы? — девушка ни к кому конкретно не обращалась. Ей ответила соседка слева. Они вместе ехали в клетке.
— Мир песка и крови. Нас держат здесь, прежде чем определить дальнейшую судьбу.
Девушка подала Леа чашку с водой. Блаженство! Жажда утолена, теперь можно немного осмотреться.
Леа подошла к узкому окну. Она увидела внутренний двор. Всюду сновали рабы в серых одеждах и охрана в кроваво-красных туниках. На их поясах были кнуты и сабли.
По хрустальной плитке иногда плавно ступали женщины, закутанные в легкие пестрые ткани. Они подходили к торговцам, прибывшим с огромными обозами, и покупали у них украшения и мешочки с таинственным содержимым.
Слышались звуки точильного камня, скользящего по лезвию, фырканье животных в стойлах, крики надсмотрщиков.
Леа осмотрела их нынешнюю темницу. Голые глиняные стены, так отличавшиеся от прозрачных плиток коридоров дворца, ведра для испражнений в углах, тонкие прогнившие подстилки из желтых стеблей.
Тошнотворный запах вызывал в пустом желудке неприятные спазмы. В сарае для скота, который построил отец Леа, и то было лучше.
— Что это за мир? — спросила Леа у своей соседки.
— Ты никогда не слышала? — удивилась темноволосая девушка.
— Нет.
— Это ад. Они поклоняются крови. Их красная река уносит всех, кто заслуживает смерти. Она течет среди белых песков. Они думают, что это — символ жизни, источник энергии, а на самом деле это чья-то кровь.
