Он представил голубые глаза, обрамленные длинными ресницами. Упрямое, гордое выражение лица, длинные белокурые волосы, пахнущие цветами и ветром.
Красивая женщина. Но что было в ней особенного? Почему его сердце трепетало рядом с ней? Почему инстинкты вопили, что она принадлежит ему и только ему?
В его жизни еще не было таких противоречивых чувств. Но скоро из-за них он может лишиться этой самой жизни.
— Приведи ее ко мне, — попросил Марун.
— Хорошо. Но не сегодня. Мы слишком устали в пути, — пообещал Аргус.
Кира металась на простынях. Ее пытал Лорд. Боль выворачивала внутренности, она чувствовала соленый привкус крови во рту. Руки натягивали цепи. Она снова была прикована к стене.
Он хотел ее подчинить. Хотел распоряжаться ее даром. Но она не могла отдать ему то, чего у нее не было.
Он ударил ее. Голова взорвалась от боли. Но сдержалась, не закричала, не выругалась.
Тогда вдруг перед ней появился Брен. Его тело распростерлось на каменном полу. Он умирал, рядом плакала Леа. Лорд приказывал ей покориться ему, открыть местонахождение Талисмана. Она отчаянно кричала, что не знает о нем. Но ей не поверили. В его руке блеснул меч и теплые брызги крови попали на лицо.
Ее трясло так, что клацали зубы. Она рыдала и стонала от отчаяния, от собственного бессилия, а Лорд хохотал, стоя над трупами двух небезразличных ей людей.
Кира открыла глаза. Аргус сидел на ее кровати и больно сжимал плечи. Девушка не могла понять, где находится. Лицо было мокрым, из горла вырывались всхлипы.
Страх и одиночество, ее верные спутники последних месяцев, сейчас окончательно завладели ею. Как тяжело идти по жизни, не имея поддержки. Без возможности переложить на чьи-то плечи свою ношу, поделиться печалями и тревогами.
Кира прислонилась лбом к широкой мужской груди. Аргус обнял ее и они застыли.
Что-то неуловимое, необъяснимое сейчас скрепляло их души. Отчаянная нужда друг в друге людей из разных миров, волею судьбы оказавшихся вместе.
Кира почувствовала, что в его объятиях ей спокойнее. Она подняла глаза и посмотрела в его мрачное, напряженное лицо. Удивительные синие глаза блестели в темноте.
И она потянулась к этому мужчине, чтобы победить одиночество, чтобы хотя бы на мгновение почувствовать себя желанной, необходимой, слиться с кем-то если не душой, то хотя бы телом.
Его губы были твердыми, сухими и горячими. Однако как только она к ним прикоснулась, они открылись и страсть завладела обоими.
Отчаяние порождало в Аргусе желание, такое сильное и неистовое, что противится ему не было сил. Словно это был его единственный шанс завладеть Кирой.
Он приподнял ее и усадил на себя. Ее талия в его больших руках казалась неправдоподобно тонкой. Она была хрупкой и уязвимой. И это еще больше распаляло его.
Их языки сплетались и расходились, исполняя древний танец. Поцелуи из нежных стали требовательными, глубокими, горячими.
В темноте скромной спальни исчезло все, что разделяло их. И когда губы Аргуса спускались по ее шее к ключицам, Кира поняла, что нуждалась в этом мужчине больше, чем в ком-либо. Его твердое мускулистое тело было создано для ее рук, для ее губ. Солоноватая кожа была так хороша на вкус, что она не могла оторваться от нее.
Он опрокинул ее на постель, распахнул рубашку и накрыл ее грудь своей жесткой шершавой рукой, одновременно целуя вторую.
Она выгнулась от экстаза, чувствуя, что не сможет долго выносить это неимоверное напряжение. Она хотела его до боли, до криков, готовых вырваться из горла.
И когда его большое тело нависло над ней, она забыла о преградах, стоящих между ними. О том, что она всего лишь пленница, о том, почему они встретились.
В его огне она сгорала и сама, подчинялась и владела, брала и отдавала.
Он вошел медленно, но движения все ускорялись, неотвратимо приближая их обоих к заветной черте.
Тела блестели от пота, простыни сбились, не существовало ничего, кроме животной потребности дойти до конца.
Она тонула в его синих глазах, смотрящих на нее в упор, удерживающих ее взгляд. Было что-то неимоверное сексуальное в этом контакте. Она никогда не сможет себя обмануть, сказав, если я ничего не видела, то и ничего не было.
Она наблюдала, как сливались их тела, какие эмоции испытывал в это время он, каким было ее собственное отражение в его зрачках, расширившихся настолько, что радужка почти полностью исчезла.
В момент кульминации Кира ухватилась за его широкие плечи, впилась ногтями глубоко в кожу, обвила ногами бедра. И он пронес их обоих через тот невероятные водоворот ощущений.
И до самого конца не отвел от нее глаз.
Серое утро попыталось проникнуть в маленькую спальню. Кира открыла глаза и сперва им не поверила.
Мощные плечи, смуглая кожа, мускулистая рука на ее бедре. Она проснулась с мужчиной впервые за долгое время.
Воспоминания о событиях последних часов казались сном и вызвали жаркий румянец на щеках.
