Как уже говорилось, наступление «золотого века» поэт напрямую связывает с рождением чудесного младенца, который преподносится как «отпрыск богов дорогой, Юпитера высшего племя!»[331]. При этом, с одной стороны, младенец имеет реально существующую мать, которая вынашивала его в своём чреве, а также отца, о деяниях которого он будет читать, когда подрастёт[332]. С другой стороны, он является отпрыском богов, будет наслаждаться «жизнью богов» и «миром владеть, успокоенным доблестью отчей»[333]. По мере взросления младенца весь мир будет всё более и более изменяться и двигаться к подлинному «золотому веку»:
Мальчик, в подарок тебе земля, не возделана вовсе,Лучших первин принесёт, с плющом блуждающий баккарПеремешав и цветы колокассий с аканфом весёлым.Сами домой понесут молоком отягчённое вымяКозы, и грозные львы стадам уже страшны не будут.Будет сама колыбель услаждать тебя щедро цветами.Сгинет навеки змея, и трава с предательским ядомСгинет, но будет расти повсеместно аммом ассирийский.А как научишься ты читать про доблесть героевИ про деянья отца, познавать, что есть добродетель,Колосом нежным уже понемногу поля зажелтеютИ с невозделанных лоз повиснут алые гроздья;Дуб с его крепкой корой засочится мёдом росистым.Всё же толика ещё сохранится прежних пороковИ повелит на судах Фетиду испытывать, градыПоясом стен окружать и землю взрезать бороздами.Явится новый Тифис и Арго, судно героевИзбранных. Боле того: возникнут и новые войны,И на троянцев опять Ахилл будет послан великий.После же, мужем когда тебя сделает возраст окрепший,Море покинут гребцы, и плавучие сосны не будутМену товаров вести — всё всюду земля обеспечит.Почва не будет страдать от мотыг, от серпа — виноградник;Освободит и волов от ярма хлебопашец могучий;Шерсть не будет хитро различной морочить окраской, —Сам, по желанью, баран то в пурпур нежно-багряный,То в золотистый шафран руно перекрашивать будет,И добровольно в полях багрянец ягнят принарядит[334].О том, кого имел в виду Вергилий, воспевая чудесного младенца, спорят уже два тысячелетия. Одни считали, что речь идёт об одном из сыновей Азиния Поллиона — Азинии Салонине или Азинии Галле. И эта версия является самой правдоподобной[335]. Ещё Сервий, античный комментатор сочинений Вергилия, писал об этом, ссылаясь на писателя Квинта Аскония Педиана, обсуждавшего этот вопрос с самим Азинием Галлом[336]. Поскольку Азиний Поллион в 40 году занимал не менее важное место в государстве, чем Октавиан, было бы очень странно, если бы в стихотворении, посвящённом именно ему, Вергилий упомянул о каком-то чужом ребёнке.
Другие полагали, что Вергилий имел в виду или будущего сына Октавиана и Скрибонии, или же будущего сына Октавии, сестры Октавиана, и Марка Антония. Однако у этих супружеских пар сыновья так и не появились. Предполагали также, что под младенцем подразумевался сам Октавиан, который, правда, родился намного раньше, или же маленький Марк Клавдий Марцелл, сын Октавии от первого брака. Выдвигались версии, что чудесный младенец — это аллегорическая фигура, сам нарождающийся «золотой век» или Брундизийский мир, или какой-то античный или восточный бог. Христианский богослов Лактанций (около 250 — около 325 н. э.) считал, что Вергилий пересказал пророчество кумской Сивиллы о пришествии Сына Божьего и утверждении Царства Божьего на земле[337].
