— Вы ведь не осознаете последствий чтения, не так ли? Рекомендую отказаться от процедуры и дать показания другим способом.
— Протестую! — вмешался наблюдатель в чёрном и наигранно возмутился: — Комиссар Хари, он на неё давит!
Лицо герцога угрожающе потемнело, хотя ни один мускул не дрогнул. В комнате повисло неуловимое ощущение опасности, даже флюориты стали светить тусклее. Лекарь же проигнорировал зарождающуюся перепалку двух братьев, сосредоточившись на отчаянной свидетельнице.
— Идеограф не копирует ваши воспоминания в архивный картридж, он их забирает. И никто не гарантирует, что вы проснётесь ровно в нужный момент и будете помнить, как вас зовут. Камни избирательны, совершенно неуправляемы и несут необратимый эффект.
Меральда нервно хихикнула и, как с ней часто бывало, начала икать. Проснуться в комнате с тремя незнакомыми мужчинами, настолько разными, что даже цвета одежды предпочитали прямо противоположные, не помнить, как здесь оказалась, а главное — ради кого. Вряд ли её психика способна на такие подвиги. А в худшем из вариантов в этом кресле очнётся вовсе кто-то другой, с её внешностью, но с чуждым наполнением. Трудно сказать, какие именно воспоминания сформировали её как личность, но и без самой крохотной их части легко перестать быть собой, это она понимала чётко.
— А мне… ик… позволят прочитать запись? — она оторвалась от внимательных глаз Бравиати и поверх его головы посмотрела на неподвижного комиссара, сидящего в своей излюбленной позе игрушечного человечка. Он медленно моргнул, словно борясь со сном.
— Чтение трансляции не поможет восполнить утраченное, — лекарь, не снимая перчаток, торопливо сжал ладони девушки, — Сейчас я вижу ваши руки, чувствую их прикосновение, могу уловить запах кожи, но они никогда не будут моими. Понимаете, о чём я говорю?
— Здесь становится жарко, не находите? — скучающе раздалось от стены. Алес Роз отвернулся, обмахивая шею растопыренной пятернёй. Меральда осторожно отняла свои конечности у мужчины и, сгорбившись, попыталась свести края платья на лопатках. Азесин был старше братьев, с печатью бесконечной усталости на несимметричном, но безусловно красивом лице. Как и все лекари Мистолии, он излучал непоколебимое спокойствие, и даже нетипично алый сюртук не мешал ему делиться своей умиротворяющей аурой с пациентами. И он терпеливо ждал ответа, почти искрясь этой отеческой теплотой и добродетелью, никак не реагируя на язвительные комментарии Алеса.
— Простите, лекарь, — виновато начала девушка и неосознанно уставилась на обруч, светящийся в глубине сумрачной ниши, — но у меня нет иного способа доказать невиновность друга. Пожалуйста, подключите меня к идеографу, — жалобно попросила она.
— Мне срочно нужна ваша помощь, лекарь Бравиати, — деланно взмолился Алес Роз, — У меня как-то странно щиплет в носу, а на глаза наворачивается подозрительная жидкость.
— Могу одолжить платок, — вежливо оскалился Азесин. Тепла в его глазах заметно поубавилось. Взглянув на поскучневшего Алеса, Меральда наконец сообразила, что тот просто паясничает. А ещё она поняла, что совершенно не хочет лишаться памяти в его присутствии. Кто знает, сколько обидных шуток он придумает к концу этой малоприятной процедуры, а затем беззастенчиво вольёт прямо в её опустевшую голову. Если ей не смешно сейчас, то вряд ли станет смешнее потом.
— Ладно, моя очередь, — брат герцога демонстративно отодвинул лекаря. Кончик его пальца упёрся в подбородок Меральды, заставляя ту вскинуть голову. — Слушай, орешек, я так понял, ты даже не подозреваемая, а свидетель? Подумай хорошенько, действительно ли чья-то жизнь стоит дороже твоей?
— Комиссар, — негромко позвала девушка. Роз всё ещё удерживал её лицо, поэтому она видела только его легкомысленную улыбку и удивительно серьёзный, почти сердитый взгляд. — Я хочу, чтобы он ушёл.
Алес вдруг обнял её, неудобно склонившись и зарывшись носом в густые волосы. И горячо прошептал, почти касаясь губами мочки уха:
— Не ввязывайся в авантюру моего братца.
Но Меральда не слушала и вместо этого предпринимала отчаянные попытки вырваться. Что он вообще себе позволяет? В памяти вспыхнула одна из лекций по законодательству, с личной трансляцией королевского глашатая.
— Восьмой пункт двадцать седьмого указа пятой части Кодекса, на дознании присутствуют только ответственные лица. Пусть он уйдёт!
— Что бы он тебе ни сказал, именно такого решения он и добивался. Запомни, орешек: Хари — превосходные манипуляторы, — тут глава гарнизона наконец прервал их неприлично близкий контакт, одёрнув брата за плечо. Он мог позвать архангелов, застывших точно за дверью, как сторожевые псы, но вмешался сам.
— Я очень ответственный, — повернувшись лицом, сердечно заверил его Алес. Комиссар молчал, холодно взирая в неведомое никуда. А Меральду трясло, от избытка нарушений её личных границ и от осознания тихих, но вполне разборчивых слов, сказанных только ей. Бравиати сунул девушке носовой платок, так что теперь у неё намечалась полномасштабная коллекция.
