Герцог медленно оттеснял Роза к выходу, не касаясь того и пальцем.
— Смею напомнить, что я официальный фаворит королевы, — продолжал выкручиваться Алес, но всё равно отступал, когда Хари делал очередной шаг.
— С ним просто невозможно разговаривать, — пожаловался он, весело выглядывая из-за спины комиссара.
— Права фаворита заканчиваются там, где начинаются права другого гражданина, — сухо высказался герцог и постучал по двери.
— Брат, — ладонь Алеса опасно упёрлась в белоснежный камзол, — У девочки прекрасная память. Эй, орешек, что мне светит за нападение на главного комиссара?
— Пункт пятнадцать, первый указ пятой части, высшая мера наказания, — послушно выдала Меральда и сама удивилась своим знаниям. Пока на запястье красовался браслет, она совсем не осознавала этих возможностей. Но даже если Хари и вправду манипулировал её чувствами, рассчитывая получить согласие на подключение к идеографу, оставался мизерный шанс, что Хотису грозит казнь. Картинка возможного будущего слишком ярко отпечаталась в её воображении: худая долговязая фигура в светлой холще и последний взмах растрёпанных медных прядей, тонущих в клубах тумана. Поэтому она собиралась пойти на что угодно, лишь бы перспектива не превратилась в реальное воспоминание.
— Раз она заинтересована в даче показаний, верни ей синк. Позволь записать все те части автобиографии, что тебя интересуют. Дай шанс, прежде чем засунуть в бесконтрольную пишущую машинку, — последнее Алес практически выплюнул, как какое-нибудь ругательство, и кивнул в сторону зарешеченной ниши. Хари сделал последний шаг, окончательно вытеснив брата в коридор. Сбоку мелькнуло три фигурных острия, и Меральда прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. — Я сам, — послышалось из проёма. Герцог вернулся в допросную, с такой силой захлопнув за собой дверь, что та снова затрещала. Сфокусировал взгляд на девушке, будто всё это время смотрел в огромное окно и только сейчас заметил на стекле крохотную окалину.
— Ученица, озвучьте ваше окончательное решение.
Меральда встала, сжимая в каждом кулаке по платку, отчего выглядела не просто уверенной, а воинственной, готовой драться за свои слова. Теперь она поняла, что стала уникальным свидетелем, который не только хочет, но и может помочь следствию.
— Комиссар Хари, можно мне попробовать записать необходимые воспоминания? Я действительно помню все детали и согласна передать трансляцию в архив гарнизона. Если по результатам вы снимете обвинения с Хотиса Вертигальда. Он не входил в здание, не слышал сигнала и даже не убегал от архангелов. Убегала я, а он просто искал меня.
Неподвижный, словно вырезанный из цельного куска гранита, герцог Тобиэл Хари, опустил глаза в пол и широко усмехнулся. Усмешка вышла какой-то горькой.
— Меральда Каллепс, не советую выдвигать мне условия. У следствия уже есть неопровержимые доказательства вины задержанного. Боюсь, ваши показания ничего не изменят.
— Тогда я отказываюсь давать показания! — зло выкрикнула она.
— Похоже, некоторые лекции вы всё-таки пропустили, — теперь его неспешный, тихий тон раздражал студентку даже больше, чем ехидные нотки в голосе Алеса Роза. — Можно выбрать способ свидетельства, можно не давать согласия на запись. Непосредственно отказ от дачи показаний всегда равен соучастию. К счастью, вы уже ответили на все интересующие меня вопросы, а потому можете быть свободны, — и демонстративно отступил с прохода. Меральда с безжалостностью носорога протопала к двери и попыталась эффектно растворить её плечом. Несколько раз, но та не поддавалась.
— Вы поранитесь. Позвольте мне, — учтиво предложил Азесин Бравиати из Хэндская, но не стал ждать, пока Меральда угомонится. Видимо, догадывался, что ей на самом деле уже не так важно открыть дурацкую дверь. Она просто не хотела, чтобы комиссар снова увидел её предательски мокрые щёки.
Архангелы проводили девушку в полупустой атриум, и сейчас он показался ей очень уютным. В камине трещали доски, щедро расплёскивая тепло, а оранжевые блики пламени причудливо танцевали на полу. Скамейку у очага уже занял архивариус, заметно подрастерявший свой лоск — усы распушились в забавные кисточки и теперь выглядели ненастоящими, приклеенными, точно как и его парик. Он усердно, почти рассерженно, протирал монокль, то и дело проверяя чистоту линзы на просвет. Напротив, на соседних лавках, ждали отправления в город дородный мужчина в объёмном шарфе и леди из Академии инженеров. Меральда тоже собиралась занять отдельную скамью, потому как старший библиотекарь ей не нравился, рядом с толстяком оставалось не так уж много места, а девушка вообще лежала, свесив одну ногу, и что-то лениво вычерчивала мыском. Однако, завидев Меральду, толстяк подвинулся и дружелюбно постучал ладонью по освободившейся поверхности. Отказываться было неловко, а делать вид, что не заметила приглашения, уже поздно, поэтому она присела. На самый краешек.
