Обычно приходил к вечеру, к готовому ужину, поесть моего горячего варева. Сидел подолгу, глухо беседуя и всё время куря. Дым стоял коромыслом (сами мы никогда не курили). Уходил он тоже пешком (на трамвай – экономил. Очень он был такой… «экономный»). Так вот, однажды на этой кухоньке, прочитав в рукописи мой очередной рассказ, он и говорит задумчиво, несколько заикаясь (он вообще был заика): «Знаешь, Ирин, как надо, я думаю, строить рассказы? Как мост через реку. От сердца к сердцу. Начало и конец надо делать очень упёртыми, крепкими. Образно-ценными. Чтоб „ухватить“ душу читателя сразу. И держать. За грудки. А середина может быть послабее, может даже провиснуть. Надо же выдохнуть. Это не страшно. Но у берегов мост строй и держи крепко. Не отпускай…»
И этот за ужином мимолётный совет великого Юрия Казакова (тогда он для нас, конечно, не был великим) я запомнила на всю жизнь. И с тех пор стараюсь в творчестве так и строить свои «мосты». Любые, и большие, и малые.
Когда-то от знакомого музыканта услышала: «Главное в нотах – не написано. Оно скрывается как бы между строк».
Ну так всё-таки в добрый час? А если в недобрый, как у меня сегодня? Тогда что?
Широкая Масленица – это масленичная неделя перед Великим постом, перед приходом Пасхи. Весёлые звоны, винопитие, песни, катание на тройках, гулянье народа, с музыкой, плясками, драками, состязаниями. Конечно, там и гостеприимство, и чревоугодие (но без скоромного мяса). И непременное обильное печение румяных блинов. Этот праздник – как бы переход из язычества в христианство. И затем их слиянье.
А слова «Первый блин комом» изначально звучали и понимались иначе: «Первый блин – Ко́му». То есть первый блин, испечённый в любом доме, следовало отдать языческому лесному богу Кому, похожему на медведя. Задобрить его «на счастье и удачу в семье» было на Руси законом. Его не ели, а отдавали на сторону.
В Православии живёт Сам Христос. Почаще читай Нагорную проповедь. Именно эту главу Библии. Это важнейшее, красивейшее Слово Божие в Библии…
А вот это похожее на молитву стихотворение Пастернака я здесь не могу не привести:
