Я в шоке. «Ну что вы! Конечно, нет. Ругала иногда, по попе шлёпала, подзатыльник давала… Даже в угол не ставила, как меня мама в детстве… А жаль. Это мера полезная да и лёгкая. Стой себе молча, думай, винись… Но у нас в квартире (тем более в мастерской) тогда просто углов для наказания не было. Некуда было ставить. Везде рамы стояли, подрамники, папки с рисунками, эскизы, этюды. Но выросла наша Анечка, слава Богу, умницей, послушницей и красавицей. И, кстати, хорошей художницей. Вся в отца… Однако… сильно меня „подвела“. А я так на неё рассчитывала. Ушла из жизни совсем молодой. От аневризмы мозга. Дома вдруг тихо упала с палитрой и кистью в руках, работая вечером у мольберта. Словно от пули солдатик на вахте. Как на посту… И больше в сознание не пришла. И в той же больнице ушла, где родилась. В 67-й (полвека назад там было родильное отделение). Всё очень как-то символично и промыслительно. И больно душе до жути. Ушла моя девочка в лучший мир – в тот же день и час, в который явилась на белый свет. Тринадцатое мая, семь утра. А я-то как раз заранее готовила ей подарок ко дню рождения. И даже был принесён особый букет цветов от мощей Матронушки – московской святой. А через три дня эти цветы так красиво легли на её одеяние, на её белый саван. Так что теперь Анютка моя там навечно. На Ваганьково. Рядом с Юрочкой, папой своим. На Аллее художников. Но осталось место и мне, слава Богу».
Карамзин о юном Пушкине говорил: «Порох с ветром». Здорово сказано. Точно и современно.
Россия – ковчег Русского мира и Православия.
О вы, школьные учителя. Ваше величество!.. Ваше величие в том, что вы воспитываете, держите в своих руках будущее нашей страны, её судьбу и ВЕЛИЧИЕ.
Не надо огорчаться по мелочам. Например, надо считать старческое отсутствие у себя зубов своей изюминкой… Только так. А почему нет?
Господи, как же прекрасно после всех жгущих углублений в нынешнюю политику вдруг встретиться с чудом. С живописью бессмертной художницы ХХ века Зинаиды Серебряковой. Какая же это радость. Какое очищение и воспарение духа. Какой свет, окрыление! Будто после тяжких трудов в поту, «на износ» ты вдруг приник к роднику, к прохладной струе и глотнул живительной влаги… Как же мы с Юрой всегда обожали Серебрякову, миловали, ценили, любили… Ведь её двадцатый век был и нашим веком… Хотела бы я, чтобы моё Литературное творчество было чем-то похоже на её Художественное. Но, конечно, не всем, не всем. Ведь моя крутая судьба куда жёстче, куда беспощадней, чем её мирно-дворянская, сытая, посеребрённая. Хоть и тоже со всякими своими скитаниями… И всё же Зинаида Серебрякова – это высокий КЛАСС! И уже навсегда.
Идея денег, власть денег – всё это служение сатане, поклонение Люциферу. Не иначе. Это их языческая религия. И, разумеется, абсолютное зло.
За окном тёмная московская ночь. Сижу, потрясённая, перед экраном ТВ. Только что посмотрела документальный фильм режиссёра Аркадия Мамонтова о юных женщинах, почти девочках, там, на войне СВО, на передовой, на «передке». У меня, старухи, горючие слёзы на глазах. Какие же они героини, все эти юные. И в снег, и в дождь уже два года подряд они там в окопах, и блиндажах, и за рычагами, рулями грохочущих танков и супервездеходов. И ведь все на удивление так спокойны среди смерти и крови, миномётов и взрывов. У них тонкие шейки, завитки волос на висках, худые пальчики и при этом скромные взгляды сельских девчушек! Притом они в сапогах, шлемофонах, толстой спецформе. Они целятся по врагу, они наводят и бьют из пушек снарядами без промаха. И всё это бесстрастно называют просто «работой». А где-то дома за них молятся семьи, ждут с трепетом мамы и папы, порой детки… И мне вдруг захотелось каждую, ну просто каждую прижать к груди и, ощутив острый запах войны – пороха, машинного масла, железа, – поцеловать в чистый лобик. И ещё поклониться в ножки каждой юной чудо-вои́тельнице. В толстом, тяжёлом броннике. И ещё подумала: ведь и в тылу живёт такая же, в каждой русской душе… Неужели такая была и во мне когда-то? В те далёкие военно-послевоенные и «целинные» годы?.. А вдруг она жива ещё и сейчас?.. Не знаю, не знаю. Один Бог знает. Но вот я, потрясённая, сижу дома в ночи перед экраном ТВ и плачу по-матерински. И полна гордости за каждую эту девчушку… И уверена: с такими Россию не одолеть никогда.
Россия – это судьба. Навсегда. Это твоя земля с родными могилами, твой народ. А обид на неё может быть множество. Но это не повод, чтобы бросать её, предавать, продавать. Родина не там, где сладко и хорошо. А хорошо там, где Родина.
Зверя, показавшего слабость, травят сильнее.
Душа человека – сей Божий дар – может быть зрячей и при отсутствии глаз.
