– Гвардейцы обыскивают близлежащие дома. Здесь вас найдут, надо уходить, – голос Авивии срывался от страха. Она с волнением оглядела наше трио: Эрвин ещё толком не пришедший в себя, я, сухая тростинка на ветру, и Добромир – чемпион Верховии, почему-то оказавшийся здесь, с нами. Хотя он как раз внушал доверие, держался молодцом.
– Предлагаю укрыться в моём загородном поместье под Светозаром, – как будто прочитав надежды и чаяния, связанные с ним, сказал Добромир, – там можно переждать какое-то время.
– С чего такое щедрое предложение? Что взамен? – грубо оборвал Эрвин. Я поёжилась от его резкого тона.
– Ничего, – просто ответил Аполлон. С каждым произнесённым словом он становился моим героем, но Эрвин думал иначе.
– Врёшь, – глаза парня зло сверкнули. Моим мнением он не интересовался, я открыла рот, но Авивия меня опередила.
– Сынок, Добромир вытащил тебя из разрушенного здания. Я буду вечно молить Богов о его здоровье, – сказала она.
– Мы не знаем, почему он это сделал, – парировал Эрвин. Он был прав, и не прав. Моя нежность к Эрвину терялась в волнах его злости.
– Добромир устроил встречу с Горынычем в Калитке. Если бы не он, мы бы тут не сидели, – мой голос был тих, но твёрд. С какой стати я должна оправдываться?
Эрвин сверлил меня взглядом, похоже, его одолели двойственные чувства. С одной стороны, он прокручивал варианты спасения, с другой, ему не верилось в бескорыстную помощь Добромира. Эрвин злился, не мог разобраться, а я не помогала ему.
Авивия поторопила нас, выглянув на улицу.
– А ты подумала, зачем мы нужны этому герою? – Эрвин обратился ко мне, мучительно ища ответ на вопрос, почему я вступилась за Добромир, и, главное, как мы оказались вместе.
– Мы пойдём с ним, – я взглянула в глаза любимого Отелло, хотела сделать шаг навстречу, коснуться его лица, но не двинулась с места.
Минуту назад взбунтовавшийся Эрвин вдруг растерял свой напор, он смотрел на меня своими колючими голубыми глазами, сжимал кулаки и молчал. Я отдала команду, ему осталось взять под козырёк.
Сомнения в правильности решения не было. Пусть Эрвин не верит в великодушие чемпиона, пусть злится – ему не сокрушить мою уверенность. Мы замерли, безмолвно меряясь взглядами. Час назад я была так рада видеть Эрвина, что забыла, как дышать, а сейчас внутри разрастался холод, превращая мои чувства в ледяную крошку.
Верховия меняла меня, я становилась другой, настоящей и жесткой, дар цветка заявил о себе в полную силу, этого было не изменить.
– Что там? – обернулась к Авивии, выглянувшей на улицу.
– Самое время, – ответила она.
– Хорошо, – буркнул Эрвин, скользнув взглядом по мне и Добромиру, – мам, у тебя есть какая-нибудь одежда?
– О-о-о, – я непроизвольно застонала. Опять явилась в Верховию в джинсах и кроссовках. Хотя одежда – последнее, о чём я могла думать, ринувшись в портал.
В спешном порядке мы начали переодеваться. Авивия, стоя у двери лавки, шёпотом подгоняла наш маленький отряд. Когда гвардейцы выбили дверь в соседнем доме, мы бесшумно выскользнули из лавки. В последнюю минуту Эрвин ринулся обратно и схватил свои вещи.
– Дома обыскивают, – шепнул он на прощание матери и бросился вдогонку за нами.
Мы кинулись по узкой улочке, уводившей от площади. Сзади послышался окрик, нас заметили. Эрвин свернул в переулок, потом в соседний. В родном городе его бы и тайфун не сбил с пути. Мы обогнули небольшой пустырь, где Эрвин бросил прежнюю одежду, и припустили вдоль домов с тёмными окнами.
Я старалась не отставать, и хотя чувствовала слабость, беспокоилась больше за Эрвина, с тревогой посматривая на него. Парень уверенно прокладывал маршрут, замыкающим топал Добромир. Из подворотни выскочил гвардеец с ружьём наперевес.
– Стой! – крикнул гвардеец.
– Ась? – Эрвин изобразил в голосе испуг, – мы в ночную смену идём.
– Со мной пойдете, – грубо оборвал гвардеец, – в ночную. Шевелись!
– Эй, мы не с тобой в «Кривом драконе» играли? – спросил Эрвин, присматриваясь к гвардейцу.
– Я с лапотниками не играю.
– Ты ж проиграл, мне, а? – Эрвин пошарил за пазухой, вытащил руку и разжал ладонь, – это!
– Чего? – гвардеец вытянул шею, сделал шаг вперед, Эрвин кинулся на него, сбил с ног. Тут же подскочил Добромир. Вдвоём они скрутили гвардейца, потерявшего бдительность. Парни связали бойца, заткнули кляпом рот и оттащили к помойке.
– Как он здесь оказался? – спросил Эрвин, вытирая руки о штаны гвардейца.
– Похоже, облава по всему городу, – ответил Добромир, – сейчас их будет как блох на дикой собаке.
– Я знаю, где не найдут, – сказал Эрвин, схватив меня за руку.
Он поволок изрядно перетрусившую меня к высокой горе, темневшей неподалеку. Огромная куча оказалась из отходов и мусора, вдоль неё виляла утоптанная тропинка, по которой можно было двигаться, без страха переломать себе ноги. Правда, запах около мусорных кучи стоял такой, что мне пришлось зажать нос и дышать через раз, а когда под ногами юркнула крыса, я взвизгнула и зажала рот рукой. Неунывающий Эрвин заметил, что завидует мне, ведь я осваиваю настоящие «собачьи тропы».
