Верховная жрица полностью

— Значит, ты слушаешь человека, с которым познакомилась недавно, а к нам, людям, которых ты знала всю свою жизнь, относишься как к врагам?

Я прищуриваюсь, глядя на правую руку своего отца.

— Найт спас мне жизнь, и любой из вас может быть ответственен за нападение.

— Это абсурд, — выдыхает Саввас.

— Тебе не кажется, что это слишком удачное стечение обстоятельств, что на нас внезапно напали, и именно этот человек, которого ты едва знаешь, появляется, чтобы спасти тебя? — Спрашивает Михаил.

Я медленно наклоняю голову и хмуро смотрю на Михаила.

— Удачное стечение обстоятельств? — В моей груди закипает гнев. — Ты называешь удачным стечением обстоятельств убийство моей семьи и то, что я получила четыре пули? — Мой голос становится тише, пока не начинает звучать как угроза. — Никого из вас не было рядом, поэтому я обратилась к своему альянсу. Они прибыли туда в течение часа, чтобы прикрыть меня, пока вы все прятались.

Охваченная гневом, я не осознаю, что опустила оружие.

Михаил подходит ближе ко мне, и на его лице мелькает ярость.

— На нас всех напали! — Практически выплевывает он в меня. — Потому что твой отец продолжал, блять, глумиться над Братвой и решил сделать тебя, женщину, следующей главой.

По моему телу пробегают мурашки, и я осознаю тот факт, что Найт еще не вернулся.

Сколько времени прошло с тех пор, как он начал обыскивать дом?

Стоит ли мне позвать его?

Я снова поднимаю оружие и приказываю:

— Отойди, Михаил.

Он продолжает стоять рядом со мной, его руки сжимаются в кулаки.

— Ты приходишь сюда и обвиняешь нас в предательстве, — рычит Михаил, делая еще один шаг ко мне. — А где гарантии того, что это не ты нас предала? Все знают, что ты постоянно спорила с Илиасом. Тебе не нравилось, как мы управляем организацией, и ты хотела все изменить.

Когда я смотрю на человека, который всегда был верен моей семье, чувство предательства, пронзающее меня насквозь, разрушает все, что я когда-либо знала.

Мой голос превращается в тихий шепот, когда я спрашиваю:

— Это был ты, Михаил?

В его глазах читается разочарование, и он качает головой, глядя на меня.

— Из-за таких мыслей погибнут люди, Кассия. Организация отвернется от тебя, если ты решишь относиться к нам как к врагам.

Я смотрю на Михаила и думаю о том, как сильно моя семья любила его.

Я любила его.

Мой гнев превращается в ярость, когда я кричу:

— Это был ты?

Он вздергивает подбородок и делает еще один шаг. В следующую секунду его рука вытягивается и хватает ствол моего автомата, пытаясь меня обезоружить.

Мои губы приоткрываются, чтобы приказать ему остановиться, но слова превращаются в судорожный вздох, когда в воздухе раздается выстрел, и тело Михаила падает на пол.

Господи.

Сильный шок сковывает меня мертвой хваткой, и я едва могу дышать, наблюдая, как под правой рукой моего отца образуется лужа крови.

Все это происходит в считанные секунды.

Нет.

Я медленно качаю головой, осознавая весь ужас произошедшего.

Нет-нет-нет!

В полном недоумении я поворачиваю голову туда, где стоит Найт с дымящимся автоматом в руке, а затем снова смотрю на тело Михаила.

Он убил Михаила прежде, чем я смогла получить ответ.

— Что? — В ужасе выдыхает Саввас. — Что ты наделал?

Моя грудь вздымается и опускается от тяжелого дыхания, пока мой разум пытается осмыслить то, что только что произошло.

— Михаил никогда бы не предал твоего отца, — кричит Саввас, опускаясь на колени рядом с Михаилом. — Gamóto.

Господи.

Я моргаю и снова смотрю на Найта, а затем опять перевожу взгляд на Михаила и Савваса.

Я делаю шаг назад, понимая, что все очень плохо.

Я не была уверена, что Михаил – предатель.

Боже. Что натворил Найт?

Я не отдавала приказа.

Что, если Михаил невиновен?

— Это безумие, Кассия, — говорит Саввас дрожащим от волнения голосом. — Никого из нас не было бы здесь, если бы мы предали тебя.

Он прав. Зачем предателю прятаться здесь, если он может быть в Афинах и захватить организацию?

О, черт.

Тошнотворное чувство охватывает меня, когда я снова смотрю на тело Михаила.

Михаил всегда был рядом с моим отцом. Он посещал все дни рождения, каждое Рождество и каждое барбекю.

Если он не предавал нас, в чем я начинаю сомневаться, это значит, что я только что потеряла своего самого надежного человека.

Развернувшись, я выхожу из гостиной и иду по коридору. Захожу в первую попавшуюся спальню и бросаю автомат на кровать.

Дыхание становится прерывистым, и я кладу руку на живот. Мой разум продолжает лихорадочно работать, а эмоции бурлят, сменяясь гневом, неверием, неуверенностью и горем.

Когда Найт появляется в дверях, я лишь смотрю на него и качаю головой.

Он даже не удосуживается объяснить свои действия, и это приводит меня в ярость.

— Я не одобряла это убийство, — шиплю я. — У тебя не было никакого гребаного права убивать Михаила!

Найт выглядит слишком спокойным, когда бормочет:

— Он схватил твое оружие и представлял угрозу. Мне не нужно было твое одобрение.

Господи.