Верховная жрица полностью

– Целой комнаты золота, – поправил Чиун. – Одного кошеля с золотом или шести кошелей было бы недостаточно. Но ради целой комнаты золота мастер Синанджу решил рискнуть жалким остатком своих дней и предпринять такое важное дело, как поиски потерявшегося бунджи-ламы.

– На это «важное дело» у тебя ушел всего один жалкий день.

– Меньше. Если быть точным, четырнадцать часов твоего времени.

– Превосходно обтяпано!

– Мне повезло.

– Ты видел, как растрогались Лобсанг и бедный Кула, когда решили, что Скуирелли и в самом деле бунджи-лама? – продолжил Римо. – На глазах у них блестели слезы.

– Да. Зрелище было чрезвычайно трогательное.

– Что и говорить, обман удался.

– Да. Кула так и сказал. Он очень наблюдателен для лошадника-монгола.

– Просто уму непостижимо, как ты можешь брать золото под лживым предлогом, не чувствуя при этом никаких угрызений совести.

– Ты и в самом деле многого не понимаешь, – холодно отозвался Чиун. – Но все же я отвечу на твой вопрос. Совесть меня замучает только в том случае, если затеянное мною дело прогорит. Пока же я вполне доволен: я заработал целую комнату золота, а многострадальный тибетский народ получит наконец своего драгоценного бунджи-ламу.

– Ты в курсе, что они собираются тайно ввезти ее в Тибет.

– Львиный трон пустует слишком долго.

– Но она может погибнуть! Китайцы готовы истребить весь Тибет.

– Это только слухи, распространяемые белыми. Никто знать не знает, что на самом деле происходит в Лхасе, столице Тибета.

– А что, если Скуирелли все-таки погибнет?

– Ну и что? Она возродится опять. Теперь же, когда благодаря мне женщина вступила на праведный путь, свое следующее существование она начнет как бунджи-лама, ей даже не придется ходить в белых.

– Не верю я всей этой чепухе.

– Нет, просто ты веришь в другую чепуху. Ты веришь в человеческую доброту и справедливость и цветную тряпку, которая называется флагом, потому что отличается рисунком и цветом от флагов других стран. Во Вьетнаме ты готов был рисковать своей жизнью, потому что жирные кабаны в наглаженных мундирах говорили тебе, что ты сражаешься за правое дело. Ты готов умереть за кусок яблочного пирога твоей матери, а ведь у тебя и матери-то нет. Это всего лишь глупые иллюзии твоей невежественной молодости!

Ученик мастера Синанджу молча, с удрученным видом слушал.

– Ты верил в эту чушь, – продолжил мастер уже менее суровым тоном. – Но ведь есть в твоей памяти и Лу Обесчещенный. И ты сам слышал, как из твоего горла исходит голос Шивы.

– Заткнись!

– Потому-то ты такой злой и встревоженный: не можешь уразуметь всего в совокупности. Ты хочешь найти ответ в мертвой части своего мозга. Во многом ты совсем еще ребенок. Очень грустно, но это так.

– Катись ты со своими нравоучениями!

– Вот, снова в тебе заговорило малое дитя. Тише, помолчи, сейчас начнутся калифорнийские теленовости.

– Думаешь, сообщат что-то интересное?

Чиун нажал кнопку на пульте дистанционного управления. На экране возникла превосходно уложенная голова местного телеведущего, и тут же раздался характерный звонкий голос уроженца Калифорнии:

– В заключение вечернего выпуска сообщаем, что вот уже девятую неделю продолжается Китайское вторжение в Тибет. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций призывает Пекин отменить введенное там чрезвычайное положение и вывести свои войска с оккупированной территории. Сообщения о тайных казнях, к сожалению, не могут быть проверены, но беглецы, покидающие бывшее королевство, распространяют ужасные слухи об убийствах, пытках и других нарушениях прав человека. Находящийся в изгнании в Индии далай-лама опубликовал заявление, которое рассматривается как мягкое осуждение действий китайских властей. В то же время пребывающий в Пекине панчен-лама в своем заявлении призывает тибетцев сложить оружие и перейти к сотрудничеству с Народной Республикой.

– Кто такой панчен-лама? – спросил Римо.

– Орудие Пекина. Пособник угнетателей тибетского народа.

– Все та же история, – проворчал Римо. – А ООН будет громко пускать ветры, пока не станет слишком поздно, чтобы оказать помощь тибетскому народу.

– Белым наплевать на азиатов, – фыркнул Чиун. – Начнут теперь произносить громкие слова, но в конце концов ни одна рука не поднимется на защиту тех, кто в ней нуждается.

– Наверняка.

– Сообщается также, – продолжал ведущий, – что личный агент Скуирелли Чикейн, выдающейся актрисы современности, обладательницы многих наград, автора многих книг о реинкарнации, объявил, что она, провозгласив себя сорок седьмой бунджи-ламой, намерена отправиться в Тибет и вступить там в переговоры с китайским военным руководством.

– Быстро распространяются новости, – буркнул Римо.

– Будем надеяться, что также и далеко, – весьма отчужденно заявил мастер Синанджу.

Римо вопросительно взглянул на Чиуна, но тот сделал вид, что не заметил его взгляда.

Денхольм Фонг как раз делал утренние упражнения тай чи, когда вдруг заработал факс.