Верховный Издеватель(СИ) полностью

Вскоре показался маленький городок Вытегра, одноимённый реке. Хотя он довольно старинный, ровесник нашего Питера, оказалось, главная его достопримечательность в наши дни - подводная лодка, превращённая в музей: в двух шагах от пристани.

Побывав на субмарине, Ромка думал-думал - и наконец озвучил наболевшую мысль:

- А вот, наверное... не прикольно было в Ноевом Ковчеге знаешь кому?

- Кому?

- Всем, у кого клаустрофобия! Там же всё - точно как в субмарине: всё везде закрыто, законопачено, чтоб сверху дождём не затопило.

- Ну, про Ноя и его родных на счёт клаустрофобии ничего не сказано. А остальные там были - животные.

- А может, мам, у животных тоже бывает клаустрофобия... мы же их не спрашивали. Представляешь так: и снаружи клаустрофобия, и внутри клаустрофобия! И вообще всё везде - клаустрофобия.

- А снаружи-то - почему?

- Ну, вода же - до горизонта! Нигде нет берега! Вся Земля - сплошной океан... ведь ужас же, мам, согласись?

- Не-ет, дорогой! ты мне не путаей клаустрофобию с агорафобией! Боязнь открытого пространства - это уже агорафобия: от греческого "агора" - "площадь".

- Ну, значит... - вздохнул Ромка, переводя разговор на себя, - значит, у меня одновременно и клаустро... и ещё как эта... агора... Я боюсь лифтов (кроме стеклянных - в них прикольно!) и боюсь, когда вода до горизонта. Но в чём-то это даже и хорошо оказалось! Клаустрофобия же спасла меня от Нимрода.

Я вспомнила из какого-то анекдота: "Мне нельзя в ад - у меня клаустрофобия!.. И в рай нельзя - у меня агорафобия!"

Я приобняла Ромку:

- А может, ты боишься лифта, потому что в нём умер поэт?

Ромке, почитателю ДДТ, не требовалось пояснять эту фразу.

- Но ведь поэты умирали, наверное, не только в лифте? - подхватил он.

- Да... иногда умирали и на площади... агоре! - подтвердила я. - Но в лифте - оно страшнее. Знаешь, все люди боятся лифтов, как и ты.

- Неужели! Все?

- Да, представь! По крайней мере, есть такой лифт, который один раз в жизни - он слишком тесный и душный: люди его очень не любят, даже если он поднимает потом в просторный мир.

- Значит, у всех клаустрофобия?

- Выходит, что у всех... ну, может, кроме святых.

- А может, Шевчук имеет в виду, что из лифта мог бы получиться поэт - но не получился? - предположил Рома.

(Кто бы со стороны послушал этот разговор!..)

- На фресках же нарисована лестница Иакова, но не нарисован лифт. - продолжал Ромка. - Почему? Да потому что на лифте страшно подниматься даже в рай! Нимрод это не понял, и его "лапша" на мне не повисла!

- Почему же лифт не нарисован! - возразила я. - А колесница Ильи Пророка? Разве это - не лифт!?

- Ну, это открытый лифт!

- Всё равно лифт!

Я представила себе Дом: средний этаж нашего мира, этажи ада и этажи рая. Столько всего в прессе говорится про необходимость "социальных лифтов", но нигде не говорится про духовные.

- Почему же лифтов нет? - продолжала размышлять я. - Если просто подвижничество - это лестница, то мученичество - это уже скоростной лифт...

10. Книга Бития

- Ваше превосходительство, кадет такой-то умер. Что прикажете делать?

- Пороть! - стандартно махнул директор.

- Как?

- Конечно пороть, что же ещё!

- Простите... но он умер.

- А, умер?.. А я сначала не понял - думал, что-то

натворил. Ну тогда - Царство ему Небесное.

Старый анекдот про кадета

- Мам, смотри, что я придумал!

Ромка, как и обещал, смастерил себе над кроватью гамак из покрывала и сейчас самозабвенно покачивался в нём, как в коконе.

- Полный балдёж? - весело осведомилась я, подсаживаясь на кровать и нарочно подтолкнув его в бок, чтоб сильнее качался... колбаса!

- Угу-м, - ответил сынёнок, млея.

- А так?

- Угу-м...

- А вот та-ак!?

- Ай, не надо меня бить, - захихикал он.

- Да как же тебя не бить - ты же такой хороший! Ты представляешь: как же такого не бить!

(Наверное, есть в этом какая-то особая прелесть святотатства - бить понарошку того, кто из тебя произошёл!)

- Я не знал, что ты садистка, мама. А вот смотри, как раз для тебя тут на стене написано: "Памятка. Штрафы за порКу вещей: За порку ключа - штраф 150 рублей, стакана - 100 рублей, полотенца - 500 рублей, графина - 1000 рублей, мебели - 3000 рублей".

Действительно, в памятке стояла опечатка.

- Это, видимо, для тех маньяков-порольщиков, которых даже неживые предметы... как бы это сказать... соблазняют на порку.

- Нет... я просто подчиняюсь законам мироздания! Солнце всходит и заходит, а рука бьющего поднимается и опускается.

- Да, это действительно, можно было бы поставить эпиграфом...

- К чему?

- Ну, к книге Бития.

- Что за книга такая? - спросил Ромка.

- Хочешь написать роман о царе - и её не знаешь!? Выучить назубок!

- Может, это Книга Бытия? - переспросил Ромка.

- Не-ет. Книга Бытия - это о Боге, а Книга Бития - о нашем с тобой старом знакомом. О царе, который батюшка. Только этот батюшка любит до смерти бить своих детушек.