В первой комнате, которая по оросским обычаям, служила чем-то вроде личной маленькой гостиной, никого не было — только дремал перед камином в корзине большой толстый кот. Когда вошел новый человек, зверек поднял голову и насторожился. Аркадий подавил мимолетное желание погладить животное и извиниться перед ним. Коту-то ничего не грозит… Скорее всего. Даже если поместье конфискуют в казну, найдется, кому о нем позаботиться.
Из полуоткрытой двери в собственно спальню пробивалась полоса света от прикроватной лампы.
— Райно, это ты? — спросил добродушно-ворчливый старческий голос. — Принеси-ка мне Пушка, да чашку чаю заодно!
Кот, услышав голос хозяина, выскочил из корзины и тяжелой трусцой побежал в спальню. Старичок совсем, судя по движениям. Ладно, вряд ли он помешает.
— Добрый вечер, почтенный старейшина Шамет! — сказал Аркадий на оросском языке, переступая порог дальней комнаты покоев. — Это ваши прежние грехи наконец вас нагнали.
И тут же активировал кокон свернутого пространства на пределе площади — так, чтобы он включал большую часть немаленькой комнаты вместе с роскошной кроватью под балдахином.
Фигурант выпрямился, садясь прямее, заморгал от слишком яркого света белых стен.
Впервые Аркадий лицом к лицу встретился с убийцей своей матери. И с собственным несостоявшимся убийцей заодно.
Хороший День Памяти получился.
Интерлюдия: Эсоакин Шамет и убийца, 5 января 833 года
Вечер выдался хлопотным и волнительным. Как и все вечера в последнее время. Верно говорят: чем старше дети, тем больше проблемы! Старший сын Эсоакина успел сам стать дедом — но не сказать, чтобы это добавило ему ума. На радостях, что отец передал ему руководство родом, таких глупостей наворотил — не вдруг разгребешь! Вот, уже месяц разгребает, больше даже, а конца краю не видно — и получится ли задуманное, один Творец знает.
Не то чтобы сам Эсоакин не творил еще больших глупостей… Но он ведь тогда был в два раза моложе старшенького! Зачем, зачем он только в свое время уговорил собственного отца позволить ему сочетаться политическим браком с матерью этого ублюдка⁈ Папенька ведь предупреждал, что беды от дурехи не исчерпываются хозяйством, дети, мол, тоже дурные пойдут… Эсоакин только отмахивался — наймет, мол, хороших учителей, позаботится. Ну вот, позаботился.
И внук не сильно лучше. Хотя, по крайней мере, не такой авантюрист. Да и жену ему Эсоакин нашел хорошую, у них-то старшенький что надо. Правда, мал еще. Если Эсоакину удастся продержаться до того момента, когда подрастет правнук, может быть, род Шаметов не окажется в такой глубокой заднице, какую он сейчас предчувствует впереди!
Не удивительно, что, размышляя об этом, битый час не удается ни сосредоточиться на книге, ни успокоиться. Сердце, давление, прочие радости… Эсоакин тщательно следил за своим здоровьем, радуясь, что пращуры рода мудрым подбором родственных связей обеспечили всем Шаметам солидное долголетие, и обычно не допускал тревоги близко к сердцу. Но сейчас окончательно выбросить их из головы не выходило, даже за любимым томиком стихов.
Подумать только — старшенький принял участие в авантюре, которая предполагала атаку на режимный объект Ордена! И не просто на объект — на ядерную станцию! О чем он думал, какой куш надеялся сорвать — или, точнее, какой куш собирались сорвать его руками, — тут все понятно: Орден дискредитирован, Истрелия дискредитирована, Корас окончательно переходит в орбиту влияния Ороса. Да, заманчиво! Вот только роду Шаметов от этого ни холодно, ни жарко: плодородные земли Кораса их интересуют мало, ибо родовые территории находятся совсем в другой стороне! Их интересы последние десятилетия связаны с шахтами и редкоземельными элементами. Теми самыми, которые Орден почти полностью загреб под себя веками своего лицемерного вранья про «защиту человечества от хищников Междумирья»!
«Но отец! — оправдывался старшенький. — Какие люди оказались бы мне должны! Сам…»
«Молчать! — закричал тогда на него Эсоакин, влепив дурному отпрыску пощечину. — Должны! Эти люди тебя бы первые выдали Ордену, стоит им только потребовать твоей крови! А эти бездушные солдафоны, уж будь уверен, разберутся! Уже разбираются!»
«Папенька, прошу, простите вашего непутевого сына! — старшенький грохнулся на колени, молитвенным жестом воздел руки к отцу. — Я просто не понял ваши замысли! Я лишь старался продолжить то, что делали вы сами на посту главы рода! Разве не вы последние полвека столько усилий прилагаете к тому, чтобы обострить отношения между Священным Престолом и Орденом донельзя⁈»
