Однако достоверных сведений все не поступало. Косвенных признаков хватало: многочисленные движения и реорганизации вокруг госпиталя; то, что лечащий врач Весёлова внезапно уволилась, а ее команда была расформирована; и прочее в таком духе. Но в докладе на высочайшее имя все это смотрелось бы бледно. Кроме того, Эсоакина порядком тревожило, что тот из его информаторов, который почти уже получил доступ в дом старейшины рода Весёловых, того самого наглого командора, внезапно пропал…
Эх, если бы не глупость старшенького, Эсоакин не стал бы заниматься самодеятельностью! Сдал бы сведения о Весёлове-младшем фаранийцам, от тех бы он точно не ушел. Да, не получилось бы пожать плоды этой победы — не считая благодарности за услугу тому или иному высокоранговому чиновнику-безопаснику — зато Шамет точно избавился бы от угрозы своему роду от недобитого призрака прошлого. Увы, этот путь был недоступен, учитывая, насколько сильно ему требовался козырь для императорского тестя!
А значит, приходилось нервничать и ждать.
…Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, Эсоакин вновь сосредоточил взгляд на странице книги у себя на коленях. Старая добрая поэзия истрелийского золотого века — он сумел по достоинству оценить ее, лишь когда начал работать в истринском посольстве. До того не понимал этой кипучей солнечной страсти, бьющей из каждой строчки. Чтобы прочувствовать, проникнуться, недостаточно в совершенстве знать язык — нужно вживую побывать там, под этим палящим солнцем, вдохнуть бередящие душу запахи чертополоха и шалфея, растущего вдоль сельских дорог, как у бессмертного Эринидио. Как же жаль, что пришлось расстаться с этой прекрасной страной, прекрасной должностью и многообещающей карьерой — и все по вине какого-то орденского солдафона! Который теперь, уже одной ногой стоя в могиле, продолжает грозить роду Шаметов через своих детей! Дьявольское семя, которое надо выжечь до последнего недобитка!
Ну вот, опять. Надо взять другую книгу. Возможно, даже Книгу. Почитать на сон грядущий, помолиться, успокоить нервы… А то позвонить слуге, пусть найдет и принесет ему в постель Пушка. Его мурчание чудесно успокаивает, но старый толстяк последнее время разлюбил спать со своим хозяином, теперь все время греет кости около каминов и обогревателей.
Эсоакин услышал, как скрипнула дверь во внешней комнате. Наверное Райно, его дворецкий, узнал от охраны, что хозяин не спит, пришел справиться, не нужно ли чего. Есть у него привычка так поступать — одна из многих привычек, за которые его так ценил Эсоакин.
Творец свидетель, если бы можно было оставить род на дворецкого вместо сына-дуралея, так бы и поступил!
— Райно, это ты? — крикнул Эсоакин самым дружелюбным своим тоном. — Принеси-ка мне Пушка, да чашку чаю заодно!
— Добрый вечер, почтенный Шамет! — услышал он незнакомый голос. Фраза была сформулирована в правильном «верхнем» регистре вежливости, но с таким ужасающим орденским акцентом, словно говорящий почти не имел разговорной практики. — Это ваши старые грехи наконец вас нагнали.
Эсоакин метнулся через кровать, нажать тревожную кнопку на прикроватном столике — Творец, зачем он сделал ее так далеко! — но не успел. Стены комнаты исчезли, сменились ослепительной, неправдоподобной белизной. Белее облаков, белее свежевыпавшего снега.
В этой белизне огромная кровать Эсоакина как-то сразу потерялась, и он, сидящий на ней, почувствовал себя абсолютно беспомощным и незначительным. Зато отчетливо и ярко выступил его гость — высокий широкоплечий мальчишка лет двадцати с небольшим, одетый в кожаный плащ до колен и что-то вроде новейшей активной брони или защитного костюма под ним. Спокойное лицо, легкая полуулыбка… И огромная коса в руке, большее всего напоминающая предмет-компаньон! Тоже какая-то новая разработка? Ну да, орденцы любят эксплуатировать тему защитников детей-волшебников, к месту или не к месту!
Если бы можно было написать на этом человеке «спецагент Ордена», это был бы излишний труд.
Поэтому Эсоакин ничуть не удивился, когда тип заговорил на истрелийском:
— Не возражаете, если я перейду на язык звезднопрозрачных рощ и золотой дубовой листвы? Боюсь, мой оросский несколько подзаржавел. А орденский вы знаете плохо, если я помню правильно.
Насчет рощ и листвы — цитата из Эринидио. А истрелийский его звучал так, будто был для него родным. Последнее, впрочем, неудивительно, если ребенок долго прожил в стране носителей языка в раннем детстве.
— Ко мне отправили убийцу с хорошим вкусом, — сардонически проговорил Эсоакин, начиная прокручивать в голове варианты спасения. — Впрочем, я полагаю, вы сами себя отправили… Аркадий Весёлов, не так ли?
— Вы полагаете правильно, — церемонно склонил голову убийца, используя идеально вежливые обороты.
— Для шестидесятилетнего вы очень хорошо выглядите.
— Результат ежедневной зарядки и правильного питания, — пожал плечами тот, кто, несомненно, все-таки был Орденским магом.
